Мой
Шрифт:
Доктор начинает приводить меня в порядок, пока медсестра ждет, чтобы забрать ребенка в отделение интенсивной терапии, но Ремингтон склонил свою темноволосую голову к моей. Мы прижимаемся носами друг к другу над лысенькой маленькой головой ребенка.
— Я люблю его, Реми, — шепчу я, поворачивая голову вверх, стремясь чувствовать его теплое дыхание на своем лице, а его губы на моих. — Я так сильно тебя люблю. Спасибо тебе за ребенка.
— Брук, — коротко шепчет он, обхватывая нас руками. Я знаю, что в глубине души Реми не верит, что заслуживает этого. Никто не учил его тому, что он делал, так что
— Если он такой, как я, мы будем его поддерживать, — он беспокойно шепчет мне на ухо. — Если он такой, как я... мы будем с ним.
— Да, Реми. Мы научим его музыке. И упражнениям. И как заботиться о своем маленьком теле. Оно будет сильным и будет изумлять его, и возможно, иногда расстраивать. Мы научим его любить свое тело. И себя. Мы научим его любви.
Он вытирает глаза тыльной стороной рук.
— Да, — и оставляет поцелуй у меня на лбу. — Да, мы научим его всему этому.
— Обними нас снова, — прошу я, когда он отступает, как будто я с ребенком, издающие писклявые плачущие звуки, не можем принадлежать ему.
Он возвращается, и мы таем в его объятиях. У него самые лучшие объятия и мы прекрасно в них вписываемся. Я чувствую, как он вытирает слезу с моей макушки снова, и это тоже заставляет меня тихо плакать. Он такой сильный. Я никогда не думала, что этот маленький момент может сделать такое с ним. Я держу нашего малыша одной рукой, потому что мне нужно обнимать Ремингтона другой.
— Иди сюда, — призываю я, протягивая руку. Затем он наклоняет голову и прижимается ко мне, и я не знаю, чье лицо более влажное. — Я так тебя люблю, — шепчу ему я. — Ты заслуживаешь этого, и даже большего. Пока ты борешься там, я буду бороться за то, чтобы ты вернулся домой.
Он сердито рычит и снова вытирает глаза, будто ненавидит плакать. Затем он обхватывает мое лицо и целует участок позади моего уха, и его голос более хриплый, такой, которого я еще не слышала.
— Я люблю тебя до чертиков. Сильнее некуда. Спасибо тебе за ребенка. Спасибо тебе за любовь ко мне. Не могу дождаться, чтобы сделать тебя своей женой.
Я НАХОЖУСЬ в отдельной комнате, к тому времени, когда снова вижу Нору. Она заходит, выглядя румяной и счастливой, следуя за Питом, который выглядит почти таким же покрасневшим, как и она. Может даже и больше. Пока Пит хлопает по спине Ремингтона и поздравляет новоиспеченного папу, Нора направляется прямо ко мне.
— Брук, я видела его! Я видела его через окно! Он там самый крошечный ребенок из всех!
— Я знаю, Нора, он такой маленький! — мой голос дрожит от волнения, когда я говорю о нем. — Он еще не должен был появиться, но врачи поражены тем, как хорошо он развит для своего возраста.
Она садится на угол моей кровати и тянется к моей руке, ее глаза сверкают от счастья. На мгновение, мы удерживаем взгляды, и хотя я не хочу стирать эту улыбку с ее лица, я должна задать вопрос, ноющий в глубине моей души.
— Нора, что ты делала со Скорпионом? — я вздрагиваю, когда пытаюсь сесть прямее, затем спускаю ноги с кровати, усаживаясь удобнее. — Почему ты не сказала нам, что он шантажировал тебя, чтобы мы могли тебе помочь?
Она краснеет от подбородка
— Просто это так стыдно.
Ремингтон возле двери жестом показывает, что выйдет с Питом, и я встречаюсь взглядом с моим большим львом, его волосы растрепаны, он в спортивных штанах и толстовке, в которые только что переоделся. И когда я осознаю, что у нас есть ребенок, чувства меня переполняют так, что, кажется, я поплыву, как облако.
Со взглядом, наполненном гордостью самца, он тихо шепчет:
— Мы будем снаружи.
— Мне жаль, что из-за меня у тебя столько проблем, — говорит ему Нора.
Он держит дверь открытой и качает головой, показывая одну ямочку.
— Вообще никаких проблем.
Когда за ним закрывается дверь, все, что я слышу в комнате — это тихие рыдания Норы и мой собственный голос, когда я протягиваю руку, чтобы погладить ее по затылку, осторожно спрашивая ее:
— Он причинил тебе боль?
Она хватает платок из своей маленькой сумочки и вытирает уголки своих глаз.
— Нет. Он был дураком. Говорил, что скучает по мне. Он хотел вернуть меня и готов был сделать что угодно, чтобы удержать меня. Наверное, поэтому он дрался так чертовски плохо, — говорит она. — Я рада, что он проиграл. Просто ненавижу то, что это все еще причиняет мне боль.
— О, Нора.
— Когда ты вернулась домой, я не могла даже ясно мыслить. Ты такая... защищенная. Беременная его ребенком! Он так в тебя влюблен. В то время, как я находилась в аду! Бенни сказал, что распространит видео повсюду, если я не вернусь. Он хотел снова навредить тебе. Он хотел иметь способ заставить Ремингтона проиграть. Я не хотела быть с ним, но я боялась, что он будет шантажировать вас тем видео обо мне! Так что я согласилась. Он предложил мне... наркотики... я хотела их. Это действительно так, но я знала, что если приму их, то никогда не вернусь домой. Моим планом было остаться с ним, — она вытирает щеки, когда потоки слез не прекращаются, даже при том, что ее голос остается устойчивым и сильным, — пока не закончится сезон, и тогда я буду ему больше не нужна, чтобы навредить вам двоим. Я полагала, что найду способ, чтобы забрать видео и убежать от него.
— Нора... — я раскрываю руки, и она наклоняется и кладет голову мне на плечо. — Теперь мы должны двигаться вперед, — шепчу я. Слова выходят почти, как мольба, потому что теперь у меня есть ребенок. Ребенок. Он будет нуждаться во мне, как мой любимый, и мне нужно, чтобы Нора сама была сильной. Реми защитил ее для меня, но я считаю своим долгом защищать своего сына и своего парня так же яростно — и это относится и к моей семье.
Она протягивает согнутый мизинец, как мы делали в детстве, когда давали обещания друг другу. Со смехом мы сцепляем их.
— Только не говори маме с папой. Они отчаянно хотят увидеть своего внука и летят сюда в то время, как мы разговариваем, — говорит она мне.
— Никто не должен узнать о видео. Но они, должно быть, были взволнованы, услышав твой голос по телефону.
Теперь уже, взволнованная от любопытства, она указывает на дверь.
— И как же вы, ребята, собираетесь назвать маленького?
Я улыбаюсь ей от уха до уха, и шепчу:
— Я понятия не имею, надеюсь, что папа знает.