Моя Европа
Шрифт:
Запад пребывает в тревоге и неопределённости. Восток живёт догматическим устоями, перемешанными с подозрительностью. Поэтому Сталин готовится к войне. Он даже отодвинул на второй план благосостояние государства в пользу вооружения.
(У Сталина был план сформировать 100 дивизий только дальних стратегических бомбардировщиков с прицелом на США. Перед внезапной смертью Сталин первочердное место отводил стартегической авиации. Однако уже на следующий день после смерти Сталина Георгий Маленков рапортовал в американское посольство, что Сталин "умер". Прим. ред.)
Утешает только одно. Перед началом Первой Мировой войны революционеры, которых я знал, имели вполне определённую цель. В такой необъятной стране как Россия, с её огромными расстояниями между городами, для правительства никогда не составляло особого труда подавить зачатки любого восстания. Единственный шанс для победы революции появляется только при вовлечении
В маленьких городах и населённых пунктах пропасть между привилегированной кастой и простым народом ещё больше чем в Москве. При капитализме «стахановскую» систему расценили бы как изнурительный труд. В Советском Союзе эта система прижилась только потому, что фиксированная зарплата рядового рабочего поддерживается на самом низком уровне.
Наличие огромного аппарата тайной полиции и секретности вокруг каждого шага Сталина, а также использование пуле непроницаемых автомобилей для высшего партийного руководства являются доказательством того, что режим держится на страхе и на силе одновременно. Маркс предсказывал отмирание государства, но признаков этому не видно. Наоборот, государство лишь укрепляет свои позиции. Кроме того, в Советской Империи не принято говорить об исправительно-трудовых лагерях, покрывших сетью значительную часть далёкого Севера и Сибири. В них содержатся преимущественно социалисты и коммунисты разных мастей. Никто точно не знает количества заключённых, поскольку лишь единицам удаётся вернуться домой или бежать. В Советском Союзе почти нет таких семей, которых не коснулись бы аресты. Возник особый сорт блатных песен, которые постепенно становятся известными населению, и которые секретно поются даже в Москве. Следует вспомнить известный факт, что в 1941 году украинцы готовы были приветствовать нацистов в качестве освободителей, и тогда бы глупая затея Гитлера привлекла бы огромное количество народа, а не только сто тысяч человек, примкнувших к армии Власова.
С другой стороны, советский режим жесток и всесилен. Может быть, в личной жизни Сталин мягок и сердечен, но он никогда не боялся кровопролития. В своих воспоминаниях «War Memoirs» господин Черчилль описывает, как Сталин рассказал ему о миллионах русских крестьян, пострадавших в период насильственной коллективизации. При этом Черчиллю пришло в голову изречение Бурке (Эдмунд Бурке – англо-ирландский государственный деятель, писатель, философ, основоположник англо-американского консерватизма. Прим. перев.): «Если я не могу на законных основаниях проводить реформу, я не буду проводить её вообще». Если бы господин Черчилль произнёс это замечание вслух, то я не сомневаюсь, что Сталин в свою очередь процитировал бы Ришелье: «По-моему, проще иметь дело с беззаконием, чем с беспорядком». Такой позицией прикрывается любой диктатор, а Сталин прекрасно знает Ришелье, как первого в истории человека, с удовольствием носившего звание Генералиссимуса. Следует честно признать, что в Советском Союзе нет беспорядка, и сейчас, в мирное время, отсутствует вероятность активного сопротивления. В то же время нет и настоящей свободы. В государстве, где правительство не перестаёт обманывать своих граждан, население хранит молчание. Это молчание может косвенно указывать, что народ не верит в советскую пропаганду, но оно ещё и подтверждает, что люди охвачены страхом.
Именно страх заставляет делать «признания»
Я часто задаюсь вопросом, не получены ли эти «признания» под влиянием медикаментов, поскольку в последнее время сделан большой шаг в развитии психотропных препаратов. В войну немцы применяли амфетамин, позволявший солдатам выдерживать колоссальные нагрузки и преодолевать усталость. Также известно, что инъекция солей барбитуровой кислоты может помрачить сознание и облегчить получения признаний. Пентатол – это ещё один препарат, который, как считают, развязывает язык. В целом, однако, это область находится в зачаточном состоянии и продолжает вызывать споры среди врачей и учёных.
Лично я считаю, что в СССР признания вырываются путём изнурения, когда страх, физическое изнеможение и, наконец, безразличие берут верх. Я уверен, что беспрерывные допросы, однообразие вопросов, задаваемых разными следователями, чередование жестокого обращения и мягких уговоров и, сверх того, постоянная пытка бессонницей морально ломают, в конце концов, даже самую сильную личность и вынудят признать всё, что угодно. Во временном отношении различные следствия могут различаться по продолжительности. Ясно одно: никто из подследственных не появляется в суде без предварительной обработки. Если властям угодно быстро избавиться от не желаемого лица, то его «ликвидируют» тихо и без суда.
Я ещё согласен с мнением, что на процессах старых большевиков признания вызваны желанием войти в историю и объяснить в своём последнем слове причину, по которой они приносят себя в жертву.
Тем не менее, верю, что многие русские недовольны тем, что власти лишают их контакта с внешним миром. Они не верят буквально всему, о чём трубит советская пропаганда, и хотели бы больше знать о западном образе жизни. Не сомневаюсь, что как и всё остальное человечество, они против Третьей Мировой войны.
Что же касается событий, последующих со смертью Сталина, то, скорее всего, общие ожидания не оправдаются: маловероятно, что сразу же начнутся перемены и на улицах прольётся кровь. Тем не менее, могу заверить, что уход Сталина станет концом эпохи в русской и советской истории. Диктаторы редко оставляют после себя преемников, а Сталин стал энергичным диктатором, значительно расширившим границы Советской Империи. Такие личности рождаются крайне редко. Главная черта Сталина – способность подавить индивидуальность своих коллег по Политбюро и ограничить их роль выполнением его личных поручений. Молотов, второй человек в советской иерархии, всегда оставался добросовестным аппаратчиком. Маленков, самый молодой член Политбюро, прошёл хорошую школу закулисных игр и разбирается в тонкостях работы бюрократической партийной машины. Есть ещё Берия с разветвлённой сетью секретной полиции, находившейся в его подчинении. Эти три фигуры – люди разные, не способные быстро договориться между собой. Каждый из этой тройки – лишь маленький спутник в созвездии, которое олицетворяет собой Сталин. Никто кроме Сталина, ни один человек Советского Союза не пользуется такой огромной популярностью в народе. Другим только разрешено возносить его до величины полубога. Им нельзя даже поставить себя рядом с ним.
Более того, Советский Союз со смертью Ленина не знал передышки. Под руководством Сталина в стране произошли такие колоссальные перемены, которых не довелось испытать ни одному государству в мире за тот же период времени. Взять хотя бы такой пример: почти поголовно неграмотное население России превратилось в самую читающую нацию в мире. Русские люди читают много и с увлечением, а чем больше появляется образованных людей, тем выше их стремление расширить свои познания. Советский Союз ещё удивит мир уровнем своего образования. В этом тоже наблюдается удивительная прерывистость течения русской истории. Причина – в характере народа, который подобно своему климату, склонен к крайностям. История русского народа отмечена длительными периодами затишья, за которыми неизбежно следуют короткие промежутки бурного всплеска.
С уходом Сталина, несомненно, последуют перемены не только в Советском Союзе, но и в других социалистических государствах. Под руководством Сталина Москва неустанно распространяет коммунистические идеи. Эта политика отмечена жестоким подавлением любой оппозиции у себя дома и умышленным подстрекательством к брожению за границей. При таком раскладе вещей, это более похоже на имперские замашки, и следует ожидать более решительных действий во внутренней политике. Заведённая машина может по инерции двигаться ещё какое-то время, даже когда шофёр больше не давит на педаль газа. Перемены могут наступить не сразу, но даже если они приведут к ухудшению положения, они всё равно неизбежны.