Моя Европа
Шрифт:
Весной 1915 года на меня свалились новые обязанности. Клив Бейлей серьёзно заболел, и ему предстояла операция в Англии. Во время его выздоровления он был назначен Генеральным Консулом в Нью-Йорк, и мне предстояло занять должность московского Генерального Консула. Это событие совпало по времени с большими неудачами и поражением русских на фронте из-за нехватки артиллерии и снарядов. Царское правительство пыталось самостоятельно выиграть войну, не привлекая к помощи оппозиционные круги. В результате нарушился механизм снабжения. (Саботаж поставки вооружения фирмой Виккерс и ей представителя Базиля Захарова. Прим. ред.) Настроение в Москве, ставшей к тому времени патриотической столицей России, заметно изменился. Энтузиазм уступил место озлоблению.
Одной из моих обязанностей в качестве Генерального Консула было составление отчёта о том, какой эффект оказала война на людскую мораль. Я завершил эту работу 4 августа 1915 года. В тот же день была взята Варшава. Мой отчёт выглядел пессимистично. Многие мои русские знакомые уже считали, что война закончится революцией. Я разделял это мнение. В то время начались мои периодические поездки в Петроград (так стал называться Санкт-Петербург) для встреч с Сэром Джоржем Бухананом (George Buchanan), нашим Послом http://en.wikipedia.org/wiki/George_Buchanan_%28diplomat%29. Он оказал мне тёплый приём и похвалил отчёт. Но Леди Буханан и большинство сотрудников Британского Посольства видели
С самого начала войны я начал вести дневник. Это вошло в привычку, которую я сохранил до настоящего времени. Первые записи делались нерегулярно, но всё же они проливают свет на некоторые события и отражают черты моего характера. Перечитывая дневник сегодня, мне стыдно признавать, что опыт у меня тогда почти отсутствовал, я был непоследовательным и по молодости лет даже нахально самоуверенный. Я записывал и говорил то, что я чувствовал, уверенный в правоте собственного предвидения. Тогда я не знал дипломатии и политики. До тех пор мой интерес ограничивался театром. С наступлением войны мне пришлось знакомиться с политикой, которая захватила всё моё существование, и я высказывал свои мнения уверенно и напористо, что так свойственно молодости. Неудивительно, что мне пришлось испортить отношения со многими людьми, и у меня появились враги. И всё же этот наивный дневник показывает, как много мне приходилось работать, недосыпать, чтобы встречаться с либералами, социал-революционерами и меньшевиками в Москве, и ещё выкраивать время на посещение театров. Чтобы сводить концы с концами, я начал писать короткие заметки о русской жизни. Сейчас я думаю о моей энергии в молодости с восхищением и ностальгическим сожалением.
В годы войны русские удивили меня непостоянством своего темперамента, который постоянно колебался от экстремального оптимизма до глубокого пессимизма. Самым ярким примером служил замечательный Ликиардопулос (Lykiardopolos), секретарь Московского Художественного театра (МХАТ) и страстный англофил (Греческий еврей, типа Гаврилы Попова. Прим. ред.). Он был не только талантливым журналистом, но и знал много языков, включая греческий. А когда мне разрешили организовать в Москве небольшое бюро пропаганды, он вызвался мне помогать и фактически стал единственным моим сотрудником. Это был мой первый опыт в вопросах пропаганды, и расходы по содержанию бюро в год не превысило тысячи фунтов стерлингов. Незадолго до этого Лики, как мы его называли, вернулся из поездки по Швеции и был уверен, что Германия непобедима. Позднее, когда Россия начала нести потери, я поручил ему поездку в Германию с греческим паспортом. Он вернулся, потрясённый упадком германской экономики и снижением уровня жизни немецкого народа. Теперь он считал, что война закончится революцией, но не в России, а в Германии. Незначительные успехи Русской армии приводили его в восторг. В случае отступления русских он впадал в глубокое уныние. Такая смена настроений была характерна для большинства русских. Конечно, имелись и исключения, такие как Михаил Челноков,депутат Государственной Думы, московский городской голова. Он ещё возглавлял Союз русских городов, который вместе с Земским Союзом проделывал огромную работу по снабжению армии после того, как великий князь Николай Николаевич настоял на том, чтобы общественные организации, наконец-то, оказали содействие Военному Министру. Челноков, с которым я подружился, относился к тому типу русских людей, которые в любых обстоятельствах сохраняют выдержку и хладнокровие. Во время войны он постоянно рассказывал мне о нарастающих проблемах между демократами и реакционерами. (Во время войны постояно рассказывать что-то английскому разведчику - для этого надо быть конечно "патриотом". К несчастью этот "патриот" был ещё депутат Думы и московский городской голова и Председатель Союза русских городов! Типичный интеллигентный еврей: http://www.hrono.ru/biograf/bio_ch/chelnokov_mv.htmlПрим. ред.).
Грубо говоря, это был конфликт между Москвой и Петроградом. Москва была настроена патриотично и стояла за поддержку англичан, считая, что настоящую победу Россия одержит только при таком правительстве, которому полностью доверяет народ. Петроград опасался длительной войны, которая может спровоцировать революцию, и поэтому его позиция была оборонительной и прогерманской. Эту позицию ещё можно назвать анти-английской, поскольку в Петрограде распространялись слухи, что Англия будет драться, пока не погибнет последний русский солдат. Эти же слухи широко муссировало Советское правительство в годы Второй Мировой войны. Конфликт между двумя крупнейшими городами России продолжался до Первой (Февральской) революции. Она произошла в марте (по старому стилю) 1917 года, а прелюдией к ней было взятие Варшавы 4 августа 1915 года. За тот период времени Царь закрыл работу Думы, сменил несколько министров и вместо непопулярного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича заступил на его пост. Приняв командование Русской армии на себя, Царь тем самым подписал свой приговор. За те восемнадцать месяцев русские познали множество поражений и одержали только несколько побед. Вера в скорую победу улетучилась. В тот период времени Император большую часть времени проводил в Ставке, а Распутину приписывалось усиливающееся влияние на Императрицу. Москва наполнялась беженцами и ранеными, чьи рассказы только усиливали пессимизм. Продовольствие исчезало. Сверх того, распространялись самые невероятные слухи, создавая напряжённую атмосферу в обществе, которую так давно ждали разрушительные элементы. Хотя большинство большевистских лидеров находилось в эмиграции или ссылках, имелось достаточно других оппозиционеров, готовых выполнить ленинский приказ и превратить империалистическую войну в гражданскую. Забастовки на фабриках и заводах участились и носили более угрожающий характер. Новые попытки мобилизации стали приводить к беспорядкам и хулиганству. Усмирить недовольных можно было только грубой силой. Забастовщиков расстреливали или разгоняли нагайками. Однажды вечером я услышал стрельбу, доносившуюся с улицы, и побежал к окну. На Тверской происходили беспорядки, и когда я смешался с толпой, казаки и полиция начали теснить людей на бульвар и прилегавшие улицы. Оказалось, что полиция пыталась арестовать пьяного солдата. Какие-то студенты кинулись ему на подмогу. Быстро собралась толпа любопытных, и полиция потеряла контроль над происходящим. Вызвали казаков, они открыли пальбу. Пять человек было убито, десятеро раненых. Арестовали несколько офицеров, пытавшихся защитить пьяного солдата от полиции. Происходили забастовки и демонстрации против закрытия Думы. Я направился за разъяснениями к генералу Климовичу в местный округ http://www.hrono.ru/biograf/bio_k/klimovich.html. Он заверил меня, что опасаться нечего, демонстрации и забастовки не носят серьёзного характера, и если бы их пресекли в самом начале, то ничего бы и не было. Он считал, что проблема лежала в нерешительности министров, и надеялся на новый созыв Думы. Новая Дума, по его мнению, отвлечёт Прогрессивный Блок на разговоры, а как только они начнут разговаривать, то погрязнут в спорах. Прогрессисты, заметил он с уверенностью, лишены мужества.
Тогда многие чиновники считали, что полиция и высшие начальники вполне способны покончить с беспорядками. Надо заметить, что российская судебная система была способна закрыть глаза на
Патриоты на фронте и в тылу делали всё возможное, чтобы подавить революционные требования и предотвратить подписание позорного мира. Их целью была война до победного конца. Но все их старания подтачивались растерянностью и нерешительностью командного состава. Ещё в январе 1916 года генерал Алексеев http://www.hrono.ru/biograf/alexeev.html, один из самых опытных и талантливых русских генералов, признался Челнокову: «С Императором всё в порядке. Проблема в том, что всё его окружение состоит из мерзавцев». Но Император не был «в порядке». Бесспорно, его намерения были самые искренние, но как любая слабая личность, он терялся в сложных ситуациях, когда возникала необходимость действовать твёрдо и решительно. Земельная реформа могла бы сильно укрепить его авторитет, поскольку девяносто процентов солдат были выходцами из крестьян. Но земельная реформа рассматривалась как уступка либералам, и поэтому не входила в интересы окружения Императора. Более того, Император находился под сильным влиянием жены, Императрицы Александры Фёдоровны, а ещё до переломного 1915 года за ней прочно укрепилось прозвище «немка». Неспособный управлять страной и не хотевший подписывать позорного мира, Николай Второй продолжал войну, которая становилась всё более непопулярной. И задолго до финальной трагедии Император потерял преданность и поддержку своего народа.
Революция в марте 1917 года (по новому стилю – Февральская революция) оказалась для меня неожиданностью, но не потому, что я не ожидал её, а потому, что начало ее, было типично русским: бестолковым и сумбурным. Отсутствовала организованность. Царь опять распустил Думу. Одновременно в Петрограде возникли перебои со снабжением хлеба, и полиция снова применила оружие, чтобы утихомирить возмущённые народные массы. В понедельник 12 марта рабочие вышли на улицы. Дума продолжала заседать, игнорируя указ Царя. Войска перешли на сторону рабочих. Власть рассыпалась как карточный домик. Самопроизвольно вспыхнула революция.
Новости быстро достигли Москвы, и уже вечером во вторник 13 марта здесь тоже вспыхнули волнения. В среду выдался чрезвычайно холодный день, и я даже был рад пробираться через кричащую толпу к дому градоначальника в поисках Челнокова. Но его нигде не было. Огромное здание оказалось набитым рабочими, прибывшими сюда прошлым вечером, и в душных помещениях стоял нестерпимый запах человеческого пота. Меня принял доктор В.В. Руднев, - В 1917 председатель Московского комитета ПСР. С июля 1917 года московский городской голова. (Чистый еврей: http://www.hrono.ru/biograf/rudnevvv.html), который заверил меня, что кровопролития удалось избежать, и всё находится под контролем. Это походило на правду. Толпы народа на улицах города вели себя мирно, и беспорядков не наблюдалось. Один факт не вызывал сомнения: Прогрессивные либералы и социалисты принимали самое активное участие в революционных событиях, но эсеры и меньшевики контролировали ситуацию. Вскоре станет ясным, что они не собирались делиться властью. В Петрограде утром в четверг было сформировано новое Правительство, получившее название Временного. Москва прислала своих представителей, в том числе - князя Львова, назначенным новым Премьер-министром. На бумаге всё выглядело солидно, новый Кабинет обещал продолжать войну до победного конца. К сожалению, у нового Правительства появились конкуренты – Советы, которые как грибы выросли в Москве и Петрограде. Буржуазия поддерживала Временное правительство, рабочие стояли за Советы, и почти немедленно началась борьба за власть. За три дня Россия шагнула от столетнего деспотизма до неограниченных свобод. В первую неделю на улицах появилась газеты социалистов и большевиков, а в первом номере «Социал-демократ», московском органе партии большевиков, напечатали призыв к немедленному прекращению войны. Второй номер газеты содержал грубые нападки на Англию. По всей России выпускали на свободу политических заключённых (прим.: И не только политических). После пяти лет ссылки в Сибири, спешно вернулся Сталин. По требованию Временного правительства британское судно переправило Троцкого из Канады в Петроград. Чуть позже, Германское правительство, стремившееся изнутри подорвать Россию, в знаменитом запломбированном вагоне перевезло Ленина через Германию в Петроград, чтобы дать ему возможность сбить с толку народ своими догмами «Вся власть Советам!» и «Превратим войну империалистическую в войну гражданскую!».
В создавшейся неразберихи Временное правительство во главе с князем Львовым (Потрясающий еврей: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Georgy_Lvov_LOC_3c35383u.jpg - Прим. ред.)ушло в отставку. На его место пришёл Кабинет Министров, возглавляемый Александром Керенским (Ещё один криптоеврей. На фото в центре. 1938 год: http://en.wikipedia.org/wiki/File:Alexander_Kerensky_LOC_hec_24467.jpgПрим. ред.) , который в то время был очень популярен в народе и поддерживался буржуазией. Все шесть месяцев пребывания у власти Керенский боролся против оппозиции и анархии, но его стремления с самого начала были обречены на провал. Его бы ждала удача только при одном условии: если бы Керенскому удалось заключить сепаратный мир, большевистской революции могло бы и не быть. В то время Франция и Англия вели бои с лучшими силами Германской армии, и выход России из войны для них был просто немыслимым. Связанные союзническим договором, они заставили Керенского продолжать войну. Как патриот и человек чести, он не мог не уступить этим требованиям, и тем самым совершил политическое самоубийство. Один забавный эпизод хорошо иллюстрирует слабость правительства Керенского. В июле 1917 года большевики сделали первую попытку сбросить Керенского. Она обернулась неудачей, и Троцкий, всегда оказывающийся в центре событий, был арестован. Начальником Петроградской полиции в то время являлся близкий друг Керенского Пинхас Рутенберг http://www.peoples.ru/finans/undertake/rutenberg/, (это на момент-то революции! Прим ред.) известный своей последующей деятельностью по созданию еврейского государства в Палестине. Рутенберг был решительным и крепким мужчиной. Одиннадцать лет назад по заданию эсеров он покончил с провокатором - Отцом Гапоном (Ещё один криптоеврей: http://en.wikipedia.org/wiki/Gapon). Рутенберг застрелили Гапона в общественном туалете. Теперь он требовал расстрела Троцкого, но Правительство «свободной» России не поддержало его: смертная казнь была отменена. Несколько раз Рутенберг говорил мне, что самой большой неудачей своей жизни он считал невозможность лично контролировать закон. Он твёрдо верил, что, будь закон в его руках, революцию удалось бы предотвратить.