Моя Европа
Шрифт:
Царское правительство всегда следовало этому принципу, отступая от него только в самых крайних случаях, но, обретя силу, зажимало интеллигенцию с помощью цензуры и ограничений. Очень немногие из великих русских писателей не испытывали этих трудностей. В то время реакция опять оказалась на коне, и по-прежнему семьдесят пять процентов населения Советской России оставалось неграмотным.Им выпал трудный жребий.
В 1912 году мне довелось наблюдать празднование полувекового юбилея по поводу отмены крепостного права.Газеты печатали множество статей по поводу земельной реформы, но уличных демонстраций не было. Вопрос о земельной реформе, которая была ключевым параграфом в программе всех оппозиционных партий, назрел остро. С 1862 года численность крестьян увеличилась вдвое, а площадь земель, переданная им при освобождении от крепостной повинности, осталась той же.Интеллигенция ничем помочь не могла (Криптоеврейская русскоязычная интеллигенция меньше всего думала
Хотя марксистская доктрина и повесила на интеллигентов буржуазный ярлык, они не имели ничего общего с буржуазией Западной Европы. Правительство не допускало их в политическую жизнь, тем не менее, они держали руку на пульсе страны. Чрезвычайно серьёзные и прекрасно образованные, эти люди ночи напролёт вели бесконечные дискуссии. Их разговоры касались искусства, науки и всех аспектов человеческой жизни. Запрещённых тем не было. Самоубийство и секс обсуждались также обстоятельно, как и погода или состояние урожая. Они редко опускались до обсуждения тех или иных слухов. Их интересовали только политические скандалы. Не обременённые моральными принципами, они презирали ханжество. Превознося политические свободы, им в то же время не нравилось английское лицемерие, а лорд Байрон (Byron) "The bisexual Lord Byron treated many of his homosexual love affairs in his poetry" - "Двуполый "Лорд Байрон" описывал многих своих любовников в своих стихах": www.glbtq.com/literature/byron_gg.html, "Lord Byron's life of bling, booze and groupie sex" - "Жизнь Лорда Байрона полная любви к бриллиантам, пьянству и групповому сексу" www.thesun.co.uk/sol/homepage/news/article1562391.ece. "Лорд Байрон" - настоящее имя http://en.wikipedia.org/wiki/File:Lord_Byron_coloured_drawing.png - настоящее имя George Gordon. Его дядя имел прозвище "wicked" Lord Byron - "аморальный лорд"- так что Жора весь в дядю. А это его мама - Ента с Молдаванки:Так что у Жоры Гордона была плохая наследственость. Прим. Ред. )
– - и Оскар Уайльд (Oscar Wilde http://en.wikipedia.org/wiki/Oscar_Wilde) (Английские гомосексалисты в законе и неутомимые пропагандисты этого дела. Прим. ред.) считались гениями, непонятыми и незаслуженно подвергнутыми гонениям со стороны англичан. (То есть пресловутые "русские интеллигенты" во много были такие же гомосексуалисты. Прим. ред.)
Мне запомнилось, с каким уничтожающим презрением отозвался мягкий и кроткий Стравинский(Вот этот криптоеврей - композитор: http://en.wikipedia.org/wiki/File:Igor_Stravinsky_LOC_32392u.jpg) на запрещение пьесы Уайльда «Как важно быть серьёзным» в исполнении английской труппы в день ареста Оскара Уальда в Англии. Только благодаря гонению на Уайльда - в России его вознесли на такую высоту в мировой литературе, которую он нисколько и не заслуживает. В Москве 1912 года его пьесы давались постоянно, а его работы, с восторгом переведённые на русский язык, можно было купить за несколько копеек. В 1951 году, вероятно по тем же причинам, он разделили с самим Шекспиром честь быть единственными английскими драматургами, чьи пьесы Сталин разрешил к постановке в московских театрах. (Сталин к этому разрешению не имеет никакого отношения. Это советская театральная элита всегда обожала гомосексуалистов и сейчас это обожание выплеснулось как вскрышийся гнойник. Прим. ред.)
С моей стороны было бы неправильным изображать интеллигенцию в мрачных тонах, озабоченную только собственными проблемами. Они обладали присущим всем русским чувством юмора, смеялись над удачной шуткой и ценили остроумие, особенно, если это касалось критики правительства. Их любимые «Русские ведомости» в то время являлась самой лучшей газетой в мире, вероятно, по той причине, что её издатели были ловкими «очковтирателями» и вводили в заблуждение цензоров изобилием литературных метафор. Ни при каких обстоятельствах нельзя приписывать русским интеллектуалам качества исхудавших и голодных аскетов. (Это точно. Прим ред.) Наоборот, большинство из них объедалось и напивалось на Масленицу, а на Пасху они соревновались друг с другом, кто больше проглотит блинов с икрой и выпьет больше водки. (Сегодняшние русские криптоевреи такие же. Прим. ред.)
Русские, как ни одна раса в мире, обладают редкой добродетельностью. Почти в каждой семье имелся приживальщик, промотавший своё состояние или проигравший его за карточным столом. К нему относились как к члену семьи, а не как к «бедному родственнику». Если я интересовался, что «такой-то такой» делает, то ответ был всегда одинаков: «Ах, этот дорогой Николай Николаевич, он такой добрый и отзывчивый. Когда у него водились деньги, он помог стольким людям». Действительно, большинству русским присуще врождённое сострадание к людям. Когда у них водятся деньги, они готовы ими поделиться. Когда деньги кончаются, они запросто просят взаймы. У русских даже есть особое выражение: «Широкая натура». Что касается интеллигенции, то их высокой образованности и интересу к жизни были чужды интеллектуальный и социальный снобизм. Поскольку образование
Мне нравились эти обаятельные интеллектуалы, чьи разговоры часто были выше моего понимания, опровергавшие известное изречение Пушкина о русской лени и отсутствии любознательности. Хотя они свободно касались любой области, но были у них и очевидные слабости. Интеллигенты никогда не шли на компромисс, и по этой причине их споры носили характер приятной беседы, всегда заканчивающиеся ничем. Они могли организовать театр, и за отсутствием политических идеалов, героями их пьес становились актёры и писатели. В обыденной жизни их отличала непрактичность. Их мог бы привести в восторг знаменитый призыв мистера Черчилля «Действуй сегодня!», но следовать этому призыву было выше их сил. Мне всегда казалось, что, если самого выдающегося из них назначить на должность хотя бы почтмейстера в какой-нибудь деревушке, через неделю там наступит полная неразбериха. Тем не менее, мне трудно представить такое талантливое и такое образованное скопление людей в какой-нибудь другой стране того времени. Оглядываясь назад, я с благодарностью понимаю, они оказали большое влияние на формирование моего характера и жизненных принципов.
В семье Эртелей в России я много слышал о молодом капитане Вавелле (Wavell http://en.wikipedia.org/wiki/Wavell), который был лучшим учеником мадам Эртель, и с которым я столкнулся через две недели. (В 1911 году Вавелл год был военным наблюдателем (разведчиком) в России и учил русский язык. В октябре 1916 года они уже был подполковником и направлен военной разведкой в русскую армию на Кавказ. В 1917 году, в критический момент оккупации англичанами Палестины, был переведён в Палестину к генералу Алленби (Английский криптоеврей: http://en.wikipedia.org/wiki/Edmund_Allenby,_1st_Viscount_Allenbyчьим именем сейчас названа улица в Тель Авиве. Прим. пер.)
Спокойный, собранный и очень серьёзный, Вавелл тщательно изучал русский язык и заучивал наизусть целые страницы из произведений Пушкина и других русских поэтов. Меня поражала эта его способность. Мадам Эртель постоянно подчёркивала важность заучивания стихов для изучения иностранного языка и заставляла меня следовать примеру Вавелла, который уже блестяще выдержал экзамен на звание военного переводчика. Он сделал хорошую карьеру в России и всегда поддерживал связь с семьёй Эртелей. Один из последних разговоров с ним состоялся во время Второй Мировой войны, когда он позвонил по телефону и сказал, что хотел бы встретиться со мной. Тогда его назначили на пост Наместника английского Короля в Индии, но он ещё не приступил к должности. Я подумал, что ему хотелось бы обсудить со мной некоторые политические проблемы, и, не зная ничего об Индии, чувствовал себя неловко. Оказалось, его интересовали Эртели. Я рассказал ему, что мадам Эртель давно умерла, а её две дочери жили в Лондоне, а старшая из них, Наталия Дуддингтон (Duddington) зарекомендовала себя как прекрасный переводчик русских романов. Я сообщил адрес сестёр, и он, несмотря на свою занятость, навестил их.
* * *
1913 год принёс в мою жизнь большую перемену. Наше московское Консульство было преобразовано в Генеральное Консульство, мы переехали в новое помещение, и у нас в штате появились клерки и секретари-машинистки. Клив Бейлей (Clive Bayley), мой новый начальник, оказался отличным организатором и приверженцем аккуратной и эффективной работы. В свободное от работы время он важно нацеплял монокль и становился душой любой компании, зная большое количество забавных историй. Он твёрдо верил в необходимость поддерживать престиж Великобритании и не боялся ради этого тратить собственные средства. Высокопоставленные москвичи любили «коктейли» и обеды, которые устраивал Бейлей, и щедро откликались на его гостеприимство. Мне выпала счастливая возможность учиться у человека, умудрённого опытом, как завоёвывать друзей, отстаивать своё мнение, входить на равных в переписку с нашим посольством и сохранять независимость. Ему я обязан своими знаниями о работе в Консульстве и новыми знакомствами.
Приобретённый опыт очень помог мне с началом Первой Мировой войны. Известие о войне было встречено в России с необычайным энтузиастом и чрезвычайным оптимизмом. Мобилизация шла ровно. Солдаты, приветствуемые толпами народа, с песнями шествовали на вокзалы, чтобы отправиться на фронт. Если бы в тот момент прилетели марсиане, у них бы создалось впечатление, что в России живут одни патриоты, объединённые преданностью Царю-батюшке. Многие иностранные подданные, кому в то время довелось побывать в России, именно так и думали. Первые успехи Русской армии только усиливали энтузиазм.