Моя смерть
Шрифт:
– Они не годятся для серьезной работы.
– А как насчет Бака Графтона? Он уже, похоже, замаран – все время катается, убивая людей.
– Он не подходит.
– Почему?
– Это мое дело.
– Когда ты просишь меня убить кого-то, то это тоже мое дело. Почему Графтон не может сделать эту работу для тебя? По-моему, он-то как раз подходит.
– Графтон работает на синдикат Чи. Я не хочу, чтобы кто-то со стороны стрелял на моей территории. Это будет плохим примером. К тому же, он не знает Бауэри так хорошо, как ты.
– Да, у тебя сложное
– Что ты хочешь сказать, Кеннон?
– Хочу сказать, что не работаю на подонков.
Наступила мертвая тишина. Лицо Семмлера побелело, он уперся пальцами в крышку стола. На его лице проступила ярость, и я стал прикидывать, что сейчас произойдет.
– Браво! – послышался возглас.
Я быстро обернулся.
Блондинка не без труда выбралась из большого кожаного кресла. Когда она наконец опустила ноги вниз, ее шерстяное платье задралось до бедер. Она одернула его и прошлась по комнате. И я увидел, что она пьяна в стельку. Подойдя ко мне, она остановилась в нескольких шагах, неуверенно покачиваясь.
– Браво! – повторила она. – Мне нравятся настоящие мужчины, – и дохнула мне в лицо алкоголем.
– Заткнись, Шейла, – прикрикнул Семмлер.
– Заткнись сам, – огрызнулась она.
Семмлер вскочил, мгновенно обогнул стол, подскочил к блондинке и замахнулся. Я двинулся было вперед, но слишком поздно. Он влепил блондинке пощечину. Девушка покачнулась и упала на пол, а Семмлер встал над ней, и его рука заработала, как коса, нанося девушке одну пощечину за другой. Девушка кричала и пыталась уползти в сторону. Ее платье опять задралось, обнажая длинные стройные ноги и подвязки ее шелковых чулок. Семмлер вновь занес руку, но я шагнул и перехватил ее, не давая ударить. Дернув в сторону, я заставил его покачнуться, но он внезапно сунул свободную руку под пиджак. Увидев в руках Семмлера маленький черный тридцать второй, я тут же отпустил его.
– Ты играешь не на той стороне, Кеннон, – сквозь зубы процедил он.
Девушка захныкала. Она так и лежала на полу с задравшимся до бедер платьем, из-под которого выглядывала кружевная полоска трусиков.
– Чарли... – начала она.
– Заткнись, Шейла. – Семмлер навел на меня револьвер. – Что скажешь, Кеннон? Я жду ответа сейчас же. Правильного.
Когда человек навел на тебя ствол и в его глазах горит жажда убийства, существует только один правильный ответ. Почему-то в такие минуты начинаешь цепляться за жизнь, даже если она такая, как моя. Я посмотрел на дуло тридцать второго и спросил:
– Кто этот человек, Семмлер?
– Умница, Кеннон, – он улыбнулся, но продолжал держать тридцать второй наизготовку. Он подошел к столу, выдвинул ящик, порылся в нем и бросил на стол глянцевую фотографию.
– Вот он. Тот, кто мне нужен.
– Мертвым.
– Мертвым, – повторил Семмлер.
Я взглянул на фото. Это был моментальный снимок, где был изображен какой-то парень. Типичный громила стойким лицом и набухшими веками.
– Мне нужны деньги, – сказал я.
Семмлер снова порылся в ящике стола:
– Здесь
– Нет.
Семмлер открыл другой ящик и швырнул на стол сорок пятый:
– Не надейся, обоймы в нем нет. Положи пистолет в правый карман.
Я сделал, как он велел, и Семмлер бросил на стол две полные обоймы:
– В левый карман, – приказал он.
– Я свяжусь с тобой...
– Это я свяжусь с тобой, – поправил Семмлер. – Где ты живешь?
Я снова взглянул на девушку. Она поправила платье и села. На ее покрасневших щеках отчетливо читались следы злобы Семмлера. Она взглянула на меня, и в ее глазах была немая просьба о защите.
– Лучше бы мне держаться подальше от отелей Бауэри, – ответил я. – Здесь есть местечко на Четырнадцатой линии. Отель «Пол». Я буду там.
Я даже не собирался взглянуть на этого парня. Отель «Пол» я назвал для блондинки. Мне хотелось побольше узнать обо всей этой вонючей интриге. Уверен, что она запомнила название отеля, и если ее ответный взгляд что-то значит, она должна рано или поздно появиться.
Я купил пшеничного виски на четыре бакса из двадцати, выданных мне Семмлером, и растянулся на кровати, чтобы надраться как следует. Стук в дверь раздался раньше, чем я предполагал.
Пришлось поставить бутылку с виски, встать и приоткрыть дверь. Но передо мной была не давешняя блондинка. Я открыл дверь шире.
Передо мной стояла высокая девушка. Ее черноволосая головка находилась на уровне моих глаз, а я не из коротышек. На ней был облегающий свитер и юбка. Волосы у нее были длинными, а лицо, как с картинки. Я угадал в ней девушку из бедного квартала еще до того, как заметил хмельной блеск в ее глазах и понял затем, что она с окраины Бауэри и, должно быть, не так уж много времени прошло с тех пор, как она была одной из нас. Она вошла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша.
– Ты ошиблась комнатой, сестричка, – сказал я. – Я ничего не заказывал.
– Вы и не получите ничего, что бы ни заказывали, – ответила она. – Вы ведь Курт Кеннон, не так ли?
– Нет.
– Не заливайте. Слух уже прошел. Половина Бауэри знает, что вы забрались в эту дыру.
– Ты ошибаешься. Кеннон мертв.
– Думаешь, кто-нибудь поймался на этот крючок? Тем более я?
– А почему «тем более» ты?
– Парень, которого убили – Джонни Маззини. Я знала его.
– Откуда?
– Я знала его до того, как он ушел под откос, и виделась с ним перед его последней поездкой. Мы с ним были очень близки.
– Предположим.
– Я знаю, кого убили. И я хочу знать, кто сделал это?
– Зачем?
– Как я уже сказала: мы были близки.
– С чего ты решила, что я знаю, кто убил?
– Что это у тебя, бутылка? – спросила она и подошла к кровати. А я смотрел, как туго натягивается юбка при каждом ее движении. Она была крупной девушкой, но при этом отлично сложена: длинные стройные ноги и в достатке всего, что обтягивал ее свитер.