Моя
Шрифт:
А еще я боюсь. Боюсь, что она проснется и увидит то, как я жестоко расправляюсь с фанирским капитаном. И боюсь оставить ее под присмотром моих воинов. Что, если кого-то из них она сочтет более привлекательным, чем я?
Послал всем сопровождающим меня Айджам запись, сделанную визором в защитном костюме. Для моих соплеменников нет ничего священней, чем жизни самок и детей. Как только они увидят, как фанирцы издевались над маленькими самочками неизвестного нам вида, от фанирцев не останется даже горстки пепла. А как только им станет известно, что найденные самочки хоть и совсем юны, но совместимы
Собрал разорванный моей боевой формой костюм обратно в пластину. Одежда, что была на мне, тоже существенно пострадала, но, в отличие от защитного костюма, она не восстановится. Лохмотьями, которые остались от рубашки, не прикрыть наготу моей самочки.
Отстегнув черную пластину, приложил ее к груди своей половинки. Риг будет недоволен тем, что я лишился защиты, но в этот раз я ему не уступлю. Я, в случае чего, смогу выжить и без костюма.
Несколько нажатий, и хрупкое тело плотно обтянула черная броня, даже ее лицо закрыло. В последнем действии было больше эгоизма, чем заботы. Все мои инстинкты вышли из-под контроля. Моя пара и другие самочки привлекут внимание всей моей команды мне для полного счастья не хватало только потерять оставшиеся крохи контроля и набрасываться на каждого, кто взглянет в сторону моей пары.
Я остался недоволен даже тем, как сел на ее тело костюм. Плотно, словно вторая кожа. Обтянул стройные ножки, широкие, покатые бедра и очень пышную грудь.
Прижимая к груди свою драгоценную ношу, двинулся на выход из скрытой комнаты.
Часть воинов последовали за мной, неся в своих руках спасенных девушек. Все они отдали свои костюмы спасенным самочкам. Это было против правил, за то, что остались без защиты, им полагалось очень серьезное наказание. Но в данном случае все они равнялись на своего короля, меня. И защита самок была на первом месте. Вместо злости я испытывал гордость. В моей команде настоящие воины, настоящие Айджи, готовые пожертвовать всем, для спасения будущих матерей.
— Мой король, — остановил меня один из бойцов. — Что нам делать с погибшими самками?
Все погибшие на кораблях враги уничтожались путем сожжения, но по отношению к умершим самкам это казалось неправильным.
— Стазис. Забираем их с собой. Когда очнется моя пара, я спрошу у нее, как они отдают дань своим погибшим.
— Мой король, наши поздравления, — склонили головы все присутствующие и слышащие мои слова.
Несмотря на печальные события, их лица озарились настоящей радостью.
Обретение своей пары для Айджев значило не только найти счастье, но и иметь свое потомство. Истинные были высшим даром создателей.
У стыковочного рукава нас ждала остальная часть команды, под их ногами легко угадывались темно-серые кучки пепла. Никто не смотрел себе под ноги, убитые фанирцы не заслужили ни капли уважения к их праху.
Как я и предполагал, найденные нами самки вызывали интерес, и восторг, и печаль на лицах воинов. Весть о том, что среди них я нашел свою пару, дала многим из них надежду, что подобное произойдет и с ними.
— Наши поздравления, мой король! — отделился от ожидающей нас группы старший воин.
Все остальные склонили головы, приложив ладонь правой руки к сердцу.
— Мой
В ожидании моего ответа все воины замерли в напряжении.
— Это будут решать сами самки, когда очнутся. Они очень сильно изранены и наверняка будут слишком напуганы. когда придут в сознание. Мы примем их решение, каким бы оно ни было. Мы не обесчестим себя, как фанирцы, лишая их выбора, — последние слова я произносил с нажимом. — Я тоже приму любой выбор своей пары.
Среди воинов прошелся шелест тихих голосов. Я король, и единственный мог не считаться с мнением своей пары. ЛарИне нужен сильный правитель, и моим долгом было оставить после себя наследника. Но даже ради ЛарИны и всех Айджев я никогда ни словом, ни делом не обижу свою пару.
— Нам неизвестна раса самок. Мы не знаем, есть ли у них истинность пар. Мы ничего о них не знаем, и единственное, что можем — надеяться на то, что их не сломали, и они отнесутся к нам благосклонно.
Все воины склонили головы, принимая мои слова и, увидев, что я отошел в сторону, стали один за другим исчезать в стыковочном рукаве. Мы не раз летали вместе на различные миссии, и все они знали, что мы с Ригом все делаем вместе. Мимо меня прошли воины, неся умерших самок. Их лица светились радостью и широкими улыбками.
— Снор! Они живы! Все они живы! — подбежал ко мне друг, прижимая к груди одну из самок, которых мы сочли умершими. — Не знаю, как они это сделали, но их жизненные показатели сильно замедленны. Похоже на искусственную кому.
Ответить я ничего не успел. Судно фанирцев, на котором мы все еще находились, содрогнулось от удара. Взвыли системы безопасности, замигали синие, предупреждающие об опасности лампы.
На судне фанирцев нас оставалось шестеро. Я со своей парой, Риг с самочкой, которую прижимал к своей груди, и двое воинов, что остались меня охранять.
Поудобнее перехватив свою пару, подтолкнул Рига к стыковочному рукаву.
— Ты следующий! — отдал приказ одному из воинов. — Поможешь советнику.
Следом за воином в рукав шагнул и я. За мной последний из оставшихся на борту подчиненных. До открытого шлюза оставалось несколько метров. Я видел, как Риги воин скрылись внутри нашего корабля.
Фанирский корабль вновь содрогнулся под ударом снаряда. По стыковочному рукаву хлынул обжигающе горячий воздух, а следом за ним и оранжевое, ревущее пламя.
Огонь нас не коснулся. Он опал в нескольких сантиметрах от замыкавшего наше шествие воина так же резко, как и возник. Первые признаки разряженного воздуха — дыхание, его не стало. Невозможно не только вдохнуть несуществующий кислород, но даже те крохи, что остались в легких, будто утекали.
Щелчок шлюза. Сработала автоматическая защита. Теперь его не открыть, даже если очень постараться, а Риг сейчас именно этим и занят.
Ловлю паникующий взгляд воина. Он должен меня защищать, но в данной ситуации просто не знает, что делать. На нем и на моей паре защитные костюмы. У меня его нет. И если бы не моя сила, я бы даже не успел заметить, от чего умер — от отсутствия кислорода или от низкой температуры. Но даже моей силы не хватит надолго.