Мойте руки перед бедой
Шрифт:
– Вы ступайте в палату, я сейчас подтянусь, – обратился к приятелям Семён, не сводя взгляда с Крысолова, и добавил отдельно для Боси, – Ты его не бросай, – указал он пальцем на Сергея Ильича. Бося понятливо кивнул головой и подхватил под руку отяжелевшего Полковника. Вместе они неожиданно шустро двинулись к выходу.
Костя сидел, не замечая ничего и никого вокруг. В руках у него была катушка от спиннинга с намотанной на неё толстой леской, другой конец которой тянулся под стол. Приятель рыбачил, точнее «крысячил». Свистунов крадучись направился к приятелю. Подошёл к нему совсем близко и спрятался за колонной. Очевидно,
Семён Семёнович терпеливо ждал, когда этот увлекательный процесс закончится логическим завершением. Он намеревался спросить своего приятеля о незнакомце, которому Свистунов только что объяснял дорогу к кабинету одного из руководителей больницы. Семёну этот гость показался довольно странным. Внешний вид интеллигентного толстяка был несколько старомодным и в то же время зловещим.
Тем временем, под столом раздалось довольно громкое шуршание. Это была потенциальная добыча Крысолова. На другом конце лески странного приспособления был приторочен металлический поводок с рыболовным крючком – тройчаткой, на котором висела приманка – большой шмат варёного сала.
Свистунов не хотел мешать приятелю и терпеливо ждал развязки. Наконец Костя вскочил и резко дёрнул леску. Она напряглась как струна и начала быстро разматываться. Потом остановилась, а в ближнем углу раздался отчаянный писк, похожий на крик раненной чайки. Крысолов потихоньку начал сматывать леску, изредка останавливался, потом опять чуть стравливал и вновь подтягивал к себе добычу. Вновь раздался писк и послышался характерный скрежет когтей по каменному полу.
Борьба продолжалась ещё несколько минут. В конце концов, Крысолов поставил на тормоз катушку, поднял её над головой и спрыгнул вниз. Там за столом он вдруг отчаянно принялся топать ногой по полу, но шлепков слышно не было. Наконец Костя замер, с ногами влез на скамью, поднял вверх катушку, перехватил второй рукой леску и тоже поднял её над головой, демонстрируя Семёну свою добычу.
На крючке болталась, подёргиваясь в предсмертной агонии, огромная крыса. Именно её Константин только что добивал ногами и теперь бездыханное тело болталось на импровизированной удочке, едва касаясь хвостом пола. Крысолов спустился со скамьи, хладнокровно наступил добыче на хвост и выдрал крючок из пасти крысы со всем содержимым. Тельце зверька охотник ухватил за хвост и бережно опустил в мешок.
От такого кровавого зрелища Свистунова затошнило, и у него пропала всякая охота задавать вопросы. Он развернулся и стремительно выскочил из столовой в коридор. Только там Семён немного пришёл в себя и уже спокойно направился к себе в палату. Костя выглянул следом за ним и крикнул вслед: «Эй, дружбан, ты чего хотел то?» Свистунов, не оборачиваясь, только взмахнул рукой и прибавил ходу.
5
Через несколько минут Свистунов уже сидел в холле своего отделения на жестком коленкоровом диванчике возле фикуса. Вечнозеленое растение чудесным образом умудрялось выживать в медицинском учреждении и не только вопреки тому, что за ним плохо ухаживали. Кадка, в которой фикус произрастал, была напичкана таблетками. Каждый больной, считавший себя здоровым (а именно таковые больше всего нуждались в лечении), не желал принимать лекарства и старательно закапывал их в землю. Тем более, что санитаров мало интересовала дальнейшая судьба выданных медикаментов.
Семён
Свистунов прислушался к тихому бормотанию Боси. «…Угаси всякую распрю, отъими вся разногласия и соблазны…» – шептал толстяк.
– Эй, мужчина, ты, где такого поднабрался? – толкнул его в бок Свистунов. Семёну показалось, что эти слова молитвы прозвучали, как предсказание, и ему вдруг стало жутко. Бося никак не отреагировал на оклик и продолжал твердить слова молитвы, но уже совсем тихо и неразборчиво.
– Это я только что вслух читал, – услышал вкрадчивый голос у себя за спиной Семён и, вздрогнув, резко оглянулся. Перед ним стоял пожилой бородатый мужчина и спокойно с интересом разглядывал Свистунова.
– Вы новенький? – спросил Семен.
– Здесь – да, – уклончиво ответил мужчина и тут же представился, – Тимофей Иванович, – но руки не подал, а только вежливо слегка поклонился.
Свистунов хотел было задать ему ещё несколько вопросов, но понял, что вновь прибывший не намерен больше общаться, и поэтому переключил своё внимание на Сергея Ильича, который продолжал безмятежно почивать на чужой кровати.
Семён толкнул Полковника. Тот на удивление быстро вскочил на ноги и тут же сел на кровать. Наклонился, пошарил по полу в поисках любимого баяна, затем наклонился и поглядел в пыльную темноту. Только, когда не смог обнаружить свой музыкальный инструмент, понял, что его спальное место находится чуть дальше. Полковник перебрался на своё место и по пути подобрал застонавший баян. Семён всё это время с иронической улыбкой наблюдал за пьяным любителем песен Юрия Антонова. Теперь больных в палате опять стало четверо и один из старожилов, видимо пропал окончательно.
Тимофей Иванович, не обращая внимания на возню и прочие перипетии, достал из прикроватной тумбочки толстую, обёрнутую старой газетой, книгу, положил её на подоконник, придвинул табурет и попытался на него сесть. В этот момент толстяк Бося, проявив неожиданную резвость, в последнюю секунду выбил табурет ногой из-под деда. Тимофей Иванович шлепнулся на пол, тут же поднялся и обернулся, но только лишь для того, чтобы поднять табуретку. Автора откровенной издёвки он даже не удостоил и взглядом.
– Ты оказывается мерзавец, – произнёс Семён и пристально посмотрел в глаза Боси, а тот в ответ лишь осклабился и отвернулся. Обстановку разрядил Сергей Ильич. Взлохмаченный Полковник растянул меха, и баян отозвался звучным стоном, но музыкант этим ограничился.
– Что-то обхода всё ещё нет, – нахмурился Семён и выглянул в коридор. Там тоже было подозрительно тихо. Делегация врачей задерживалась. Свистунов прикрыл дверь и ещё раз по слогам подтвердил:
– Ти-ши-на. Полная.
– Дык, это же здорово! – обмахнул себя тюремной распальцовкой Полковник и открыл тумбочку, – Что, жулик, уже пожрал? – поинтересовался он у таракана Аркадия. Вопрос остался без ответа. На столе незаметно появилась бутылка разведённого спирта и гранёный стакан.