Мозаика сердца
Шрифт:
Дарен медленно протянул руку, и я доверчиво вложила в неё свою. Муж медленно потянул меня на себя, привлекая в объятия, а я запрокинула голову, чтобы увидеть его серьезное лицо, и нерешительно улыбнулась. Он замер, не сводя с меня недоверчивых глаз.
— Анна, — хрипло прошептал он, — вы больше не боитесь меня?
— Боюсь? — удивленно переспросила я и ласково рассмеялась. — Нет, конечно, мой лаэрд.
— Я должен сегодня сделать вас своей, — прошептал он тихо, сверху вниз заглядывая в мои глаза, крепко обнимая и прижимая к себе.
Невесомая прозрачная ночная
— Так необходимо, Анна. Вы же понимаете, что без консумации брак будет недействительным?
— Я все понимаю, — прошептала я, немного удивленная тем, что муж как будто убеждал меня в совершенно очевидном, и встала на носочки, потянувшись вверх к его таким желанным сейчас губам, которые много разговаривали.
Муж на мгновение замер в нерешительности, потом осторожно наградил меня легким поцелуем, а я подняла руки и обняла его за крепкую шею, подумав, какой же он высоченный, и почувствовала, как его пальцы комкают тонкую ночую сорочку, медленно поднимая ее вверх, как тёплые ладони осторожно проникают под нее и нежно оглаживают тело, и эти ласки стали мне безумно приятны. Я тихо застонала ему в губы, раскрывая свои.
Дарен снова замер и слегка отстранился. Не знаю, что увидел он в моих глазах, но поцеловал уже более уверенно.
Поцелуй становился более смелым, а затем и вовсе Дарен стал жадно сминать губы, целовать скулу, шею, и снова губы, смело исследовать тело, оглаживая то спину, то живот, то бёдра, иногда задерживаясь на каком-нибудь шраме. В этот момент он замирал и задерживал дыхание, затем рвано выдыхал, нежно гладил то один шрамик, то другой, а поцелуй из жадного превращался в безумно нежный.
Дарен стянул с меня сорочку и откинул ее в сторону, большие ладони осторожно легли на обнаженную талию, спустились медленно вниз, погладили ягодицы, заставив меня вздрогнуть, затем поплыли вверх и остановились под грудью, а большие пальцы стали ласкать соски. Я во все глаза смотрела на мужа, потому что он тоже теперь не отрывал от меня голодный взгляд.
Я рвано выдохнула и вцепилась в его плечи, а он подхватил меня рывком вверх и вместо того, чтобы отнести к кровати, сделал несколько шагов в другую сторону и прислонил к стене, обитой мягкими тканевыми обоями.
Дарен зацеловывал губы, скулы, шею, я же нетерпеливо стащила халат с его плеч, обнажая его, и прижимаясь грудью к его обнаженной груди, запрокидывая голову и подставляя шею под поцелуи.
Халат Дарена упал, и он остался в пижамных штанах. Муж подхватил меня, приподнял, и я понятливо обняла его за талию ногами, остро почувствовав его огромное желание, и ещё плотнее обхватывая его ногами, вжимаясь в него.
Мы снова жадно целовались, он нежно сминал грудь, играл с сосками, сильные пальцы впивались в бедра, а я охотно отвечала на ласки, зарываясь пальцами в его волосы, царапая ноготками спину. Я отзывалась страстно и откровенно, и иногда мой муж отрывался от моих губ или шеи и совершенно ошеломленно смотрел на меня.
— Дарен, — хрипло шептала я, трогала и ласкала его, как хотела
— Анна, ты потрясающая, — шептал он. — Ты… дар… небес…
— Дарен, — снова словно в безумии шептала я и нежно покусывала его плечи.
Наконец, Дарен оторвал меня от стены и понес по направлению к кровати, осторожно уложив на неё.
Я смотрела на него широко открытыми глазами, полными желания, — очень хотела продолжения и не скрывала этого.
— Не бойся, я не обижу тебя, Анна, — хрипло прошептал он.
— Я не боюсь, — улыбнулась я. — С чего ты взял? Иди ко мне, Дарен.
Увидела, что его голубые глаза теперь от желания стали как грозовое небо.
— Ты действительно хочешь этого? Ты не пожалеешь? — хрипло прошептал он странные слова — вопрос показался сейчас совершенно неуместным.
— Конечно, хочу, Дарен. Ты же мой муж, — нетерпеливо ответила.
— Что за дрянь дал тебе этот сумасшедший старик? — проворчал он вдруг, а я ничего не поняла.
Дарен снял пижамные штаны и с непонятной злостью отшвырнул их, остался обнаженным, а я впервые увидела мужа полностью без одежды и с интересом разглядывала его. Но он не дал долго себя разглядывать, подтягивая меня к себе и накрывая собой.
Это была жаркая и долгая ночь нежности и любви. Мы любили друг друга, целовались и шептали всякие глупости. Руки Дарена постоянно блуждали по моему телу, а губы жадно и страстно зацеловывали лицо, губы, шею. Он целовал грудь и живот, переворачивал на спину и нежно целовал позвонки, а я выгибалась навстречу его губам, млела и мурлыкала от удовольствия. Он был ненасытен и страстен, горяч и нежен, а я удивлялась, почему так боялась близости с ним, ведь он совершенно замечательный.
Засыпала я на плече мужа в его крепких объятиях, полностью удовлетворенная и счастливая.
Сквозь сон услышала:
— Спи, моя хрупкая девочка, а я буду целовать каждый шрамик на твоём нежном теле, и охранять твой сон.
Я приподняла голову и сонно улыбнулась.
— Дарен, ты самый лучший, — хрипло прошептала я и, засыпая, услышала его еле слышный шёпот:
— Нет, девочка, я говнюк, каких поискать, но тебе не нужно об этом знать… я исправлюсь, обещаю тебе, и тебя в обиду никому не дам, потому что самая лучшая… это ты… моя невероятная девочка.
«О чем он?» — лениво подумала я, хотела возразить и упрекнуть его, но уже не смогла бороться с усталостью и мягко уплыла в глубокий безмятежный сон.
Проснувшись, я какое-то время лежала с закрытыми глазами. Почувствовала, что полностью обнажена, голую спину накрывали распущенные волосы, а одеяло закрывало лишь до пояса. Я широко открыла глаза и испуганно подскочила, оглядевшись.
Слава Пресветлой, я была совершенно одна в своей кровати, хотя и полностью обнаженная. Приподнялась и увидела в нескольких шагах от кровати ночную сорочку, а через два шага от нее — воздушный белый пеньюар.