Мозг Спока
Шрифт:
– Твои древние используют тебя для убийства, – сказал Кирк.
Она улыбнулась.
– Их повелениям следует подчиняться.
– Повеления, более древние, чем эти, запрещают убийство.
Ее задело холодное упорство в его голосе.
– Как ты не можешь понять? Моему народу Контролер нужен больше, чем тебе твой друг!
Чувство необоримой правоты овладело Кирком. Он впервые понял значение выражения "вскипающая ярость". Она как будто приподняла его вверх. Он вытянул палец в ее направлении.
– Никто
Он шагнул вперед. Фазер поднялся. Затем опустился. Скотти осторожно взял девушку за руку и вынул фазер. Ее глаза наполнились слезами.
– Повеление должно быть исполнено.
– Ты поможешь нам, – сказал Кирк. – Как долго сохраняется знание?
– Три кира.
– Ты восстановить то, что похитила.
– И предать мой народ? Нет.
– Джим, если шлем срабатывает на ней, может, подойдет и мне. – Мак-Кой подошел к Каре, снял шлем с ее головы, и тут зазвучал голос Спока.
– Конфигурация ее извилин совершенно иная, доктор. Вы можете выжечь мозг.
– Я хирург. Если я смогу разобраться в технике этой операции, я смогу сохранить ее в своей памяти.
– Боунс, как долго сможет жить мозг с того момента, как мы отсоединим его от всей этой аппаратуры?
– Пять-тесть часов.
– Если использовать бортовую систему жизнеобеспечения "Энтерпрайза", это поможет?
– Это даст еще несколько часов.
Голос Спока сказал:
– Я не могу допустить, чтобы доктор так рисковал.
Мак-Кой передал шлем Кирку и подошел к ящику.
– Спок, Спок, ты слышишь меня? Если я сохраню память об этой операции, я смогу передать ее миру! Разве это не стоит риска? Главное – это риск для тебя. Так неужто ты откажешь в праве на риск мне?
Кирк сказал:
– Вот шлем, Боунс. Надевай.
Мак-Кой медленно опустил прибор на голову. Из черного ящика раздались слова:
– Мистер Скотти, подойдите к левой нижней части контрольной панели…
– Да, сэр.
– Видите небольшой рычаг в этом секторе?
– Да, мистер Спок.
– Передвиньте его точно на два деления и резко сдвиньте в прорезь направо.
Раздался приглушенный гул. По мере того, как энергия передавалась с контрольной панели в сеть шлема, руки Мак-Коя поднимались к горлу. Казалось, что его лицо живет отдельно от тела. Лицо сияло в переживании нездешнего просветления, а тело билось в конвульсиях боли. Затем он потерял сознание и упал навзничь. Скотти резко переключил регулятор в исходное положение, и они вдвоем с Кирком бросились к Мак-Кою и осторожно сняли с него шлем. Кирк присел, поддерживая безвольное тело, – и тут Мак-Кой открыл глаза.
Их ошеломление прошло, лица начали светлеть, вначале от удивления, затем от возбуждения. Доктор издал крик радости.
– Ну, конечно! Конечно, это может сделать и ребенок, малый ребенок.
– Удачи вам, доктор
В лазарете "Энтерпрайза" была приготовлена операционная.
Спок лежал на столе, устланном простынями, ширма отделяла верхнюю часть его черепа. За ней совершенно ошеломленная сестра Чапел сосредоточенно следила за каждым движением инструмента в руках доктора Мак-Коя. Он работал с уверенностью, которой она раньше никогда не встречала ни у одного хирурга. На мгновение ей захотелось, чтобы Кирк и Скотти видели то, что ей выпала честь увидеть здесь. Но они вместе с Карой расположились за перегородкой.
Она подошла к ограждению, чтобы шепнуть Кирку:
– Капитан, не беспокойтесь. В это невозможно поверить – но он спаивает нервные окончания, даже отдельные нервы, такие маленькие, что их едва видишь, как будто он занимался этим всю жизнь.
– Сколько еще?
– Трудно сказать, сэр. Он работает с невероятной скоростью.
– Время очень важно, – сказал Кирк, – мы не знаем, сколько еще это умение останется в его руках и голове.
Кара неожиданно всхлипнула. Кирк обнял ее за плечи.
– Что такое?
– Вы получаете его обратно, нас ждет гибель.
Он вывел ее в коридор.
– Нет. У вас не будет Контролера, да так оно и лучше. Вы должны будете выйти на поверхность и жить.
– Мы умрем от холода.
– Нет, не умрете. Мы будем помогать вам, пока вы не сможете помогать себе сами. Вы научитесь работать, чтобы получать тепло. Вы научитесь быть женщинами, а не тепличными растениями.
– Капитан Кирк!
Сестра Чапел стояла в дверях лазарета.
– Поторопитесь, сэр!
Мак-Кой перестал работать. Он отступил от операционного стола с унылым и ошеломленным видом.
– Я… не могу. Я не могу…
– Он забывает, капитан, – сказала сестра Чапел.
– Боунс! – крикнул Кирк через решетку.
Мак-Кой сделал неверный шаг к нему.
– Все эти ганглии… нервы – их миллионы… что я с ними буду делать? Таламус… палмиум…
– Боунс! Ты не можешь остановиться сейчас.
Сестра Чапел, не отрывая глаз от индикатора уровня биоактивности, сказала:
– Доктор, спинномозговая жидкость почти вся вышла!
– Но ты можешь, Боунс! Ведь это было для тебя детской игрой всего минуту назад.
– Все ушло, Джим. Он умирает – и я ничего не могу с этим поделать.
– Доктор Мак-Кой.
Придушенный, запинающийся, это все-таки был голос Спока. Они уставились на тело, распростертое на простынях. Мак-Кой до того остолбенел, что спросил:
– Спок, это ты? Как ты это сказал?
– Если ты закончишь с моими голосовыми связками, я смогу помочь.
Мак-Кой рванулся за ширму. Схватил один инструмент, отложил, выбрал другой и отдал короткое приказание сестре Чапел. Спок неожиданно кашлянул. Его голос окреп.