Мрачный
Шрифт:
Не рискуя всем сердцем с Уайлдером.
— Черт. — Ее плечи поникли. — Куда ты поедешь после Монтаны? Домой? Кстати, где твой дом?
— Моя семья живет в маленьком городке в штате Юта. Но я уже давно не думаю о нем как о доме. Я думаю… у меня нет дома.
Это заявление заставило меня задуматься.
У меня не было дома.
Раньше я в этом не признавалась. Никому. Даже самой себе.
— Думаю, что самое близкое к дому, что у меня есть, — это мой «Бронко».
Моя почта отправлялась в
Меня не беспокоило, что я переезжаю с места на место.
Но из разговора с Сэди было странно осознавать, что у меня нет дома.
Первые годы после окончания школы Маунт-Плезант был моим домом. Но семь лет спустя слишком многое изменилось. Не то чтобы я не могла позволить себе дом или кондоминиум. Я просто не беспокоилась, потому что для того, чтобы прожить два месяца, нужно было снимать жилье только на время отпуска.
— Кстати, я люблю «Бронко», — сказала она. — Это, наверное, самая крутая вещь, которую когда-либо приходилось водить.
— Это просто здорово.
— Мое любимое место для посещения — Гавайи. Может быть, ты могла бы дальше поехать туда?
— Может быть. Я могла бы снять квартиру или что-нибудь в этом роде на пляже.
Гавайи. Хотела ли я поехать на Гавайи?
Я ждала, когда оно появится. То чувство, которое я обычно испытывала, когда выбирала свое следующее место. Уверенность. Волнение.
Но ничего не последовало. Ни малейшего желания. Во всяком случае, у меня внутри образовалась яма страха.
Почему я вообще беспокоюсь об этом прямо сейчас? Я не была готова выбрать свое следующее место. Я еще не закончила с Каламити.
Поэтому я сменила тему разговора на моду, позволив ей задать еще несколько вопросов о том, как я познакомилась с дизайнерскими брендами. Мы поговорили еще немного, пока не допили кофе. Затем я помахала на прощание и договорилась встретиться в среду после школы, чтобы поговорить и познакомить ее с моим бизнес-менеджером. И пока она шла к своей машине, я направилась к «Бронко», чтобы вернуться домой к Уайлдеру.
Внутри он сидел на диване и читал свою книгу. Вчера он был в самом начале. Сегодня он почти закончил.
— Что ты думаешь о Гавайях? — спросила я, входя в дверь.
— Хм? — Он оторвался от страницы и дважды моргнул, как будто даже не слышал, как я вошла.
Ну, разве это не самое восхитительное? Он был полностью поглощен историей, которую читал.
— Неважно. — Я хихикнула и пересекла комнату, наклонившись, чтобы поцеловать его. Затем указала на окна. — Я позволю тебе продолжать читать. Я собираюсь сделать несколько снимков на улице.
— Хорошо. — Его внимание переключилось на страницу.
Почему читающий мужчина был
Я оставила его на диване и направилась в свою комнату, прихватив портативный штатив. Затем я выскользнула на улицу и расположилась рядом с домом.
Бревенчатый фасад был идеальным темным фоном для сегодняшнего наряда — кремовых брюк и атласного топа с корсетом. Я повязала светло-голубой пояс вокруг полей своей соломенной шляпы. Синий был того же оттенка, что и кардиган, который я накинула на плечи, рукава были закатаны, чтобы были видны мои татуировки.
Я настраивала кадр, перемещаясь взад-вперед, пытаясь выбрать правильный ракурс съемки. Но с каждым просмотром фотографий я все больше их ненавидела. Мои позы выглядели вынужденными и неестественными. Ножки штатива постоянно двигались по траве.
— Уф. — Я просмотрела последнюю партию, нахмурившись, глядя на экран, пока удаляла все, что сделала.
— Нужна помощь?
Я подпрыгнула, прижав руку к сердцу, и развернулась. Уайлдер стоял, прислонившись к углу дома.
— Предупреждать не учили, а?
— Прости. — Он усмехнулся, оттолкнулся от дома и подошел ближе.
— Я думала, ты читаешь. Как долго ты смотрел?
— Когда ты вошла, у меня оставалось всего пять страниц.
Довольно долго. Никто никогда не наблюдал за моей работой. Ну, кроме незнакомых людей. Внезапная застенчивость заставила мои щеки вспыхнуть. Одно дело — фотографировать себя, позировать и корчить рожи в одиночестве. Но совсем другое дело — перед аудиторией.
— Дай мне свой телефон. — Он протянул руку.
— Ты не обязан помогать.
— Почему?
— Раньше меня никогда не фотографировал никто, кроме Ким. — И даже тогда это было неловко. Я не была уверена, как себя вести, когда за камерой находился кто-то другой.
Хотя в тот вечер в «Джейн», когда я попросила его сфотографировать меня, неловкости не было. На самом деле, в тот вечер улыбаться было легко. И фотография оказалась моей любимой.
— Кто такая Ким? — спросил он.
— Моя ассистентка.
— Ааа. — Он выхватил телефон у меня из рук, прежде чем я успела его остановить, затем поднес его к моему лицу, чтобы разблокировать. — Думай обо мне как о Ким.
— Уайлдер.
— Иди. — Он шлепнул меня по заднице, затем отошел, направляя камеру в нужное русло.
Я фыркнула и подошла к месту съемки.
— Улыбнись.
Я улыбнулась.
— Улыбнись по-настоящему, Айрис.
— Это странно.
— Тогда перестань быть странной. — Он прижал пальцы к экрану, как будто увеличивал изображение. — Высунь язык.
Я высунула язык.
— Хорошая девочка.
— О, боже мой. — Я закрыла глаза, качая головой и смеясь. — Обещай, что скажешь мне это позже, в постели, хорошо?