Мрак под солнцем
Шрифт:
— Я его видел.
— Да? — удивилась Инес. — Когда вы его могли видеть? Ах да, конечно. Вчера, на корриде. Мануэль все продумал отлично. Тогда тем более вы должны вести себя очень естественно.
— Для вас это так важно? — В его голосе прозвучал плохо скрытый сарказм.
— Для нас обоих это важно, — холодно отрезала Инес, и между ними незаметно возникла тонкая ледяная стена отчуждения. Бернардо решил сразу убрать все возникающие перегородки.
— Простите меня, — сказал он, — я несколько в необычной ситуации. Я до сих пор не
Она откинула платок на плечи, тряхнула головой, улыбнулась.
— Тогда вам не очень повезло. Я не самая лучшая супруга на свете.
— Будем считать, что я обрету необходимый опыт, — пробормотал Бернардо, — вы будете моей учительницей.
— Не надейтесь, — сразу ответила Инес, — у нас будут чисто деловые отношения.
— Я имел в виду не это.
— Неважно, мне казалось правильным сразу расставить все акценты. Думаю, вы со мной согласны?
— Я буду делать все, что вы мне скажете, — пожал плечами Бернардо, — я никогда не был ни в Мексике, ни на Кубе.
— Правда? — удивилась женщина, снова взглянув на него. — А вы довольно хорошо знаете испанский, я думала, вы мексиканец или кубинец.
— Нет. — Ему было даже смешно. Уже во второй раз ему говорят, что он слишком хорошо знает свой родной язык. Они вышли на площадь. Инес огляделась.
— Моя машина будет ждать меня внизу, на дороге. Там, где находятся ваши автобусы. Проводите меня, мистер Урбьета. Это ведь ваше ненастоящее имя, верно?
— Да, а вас действительно зовут Инес Контрерас?
Она снова улыбнулась. Но на этот раз не взглянула на него. Просто, глядя вперед на дорогу, тихо спросила:
— Вам разве не рассказывали обо мне?
— Совсем немного, — честно признался Бернардо, — и не так подробно, чтобы я не совершал ошибок. Я ведь никогда не был в подобных ситуациях, у меня всегда был несколько другой профиль.
— Понимаю. — Женщина показала на здание. — Вы знаете, что здесь находится одна из самых известных синагог в Европе?
— Нет, я впервые в Толедо.
— У меня складывается такое ощущение, что вы вообще впервые выехали за рубеж, — засмеялась женщина, — вы нигде до этого не были?
— В Испании не был, — ответил Бернардо, — а в других странах Европы был достаточно много.
Один из проходивших мимо туристов обратился на английском к Бернардо.
— Вы не подскажете, как пройти к католическому храму?
Он должен быть где-то здесь рядом.
— Очень сожалею, — извинился Бернардо, — но я сам иностранец и не знаю дороги.
— Вам нужно пройти вниз и налево. Он будет сразу с левой стороны, — подсказала на хорошем английском Инес, и, когда любознательный австралиец отошел от них, она снова, уже в третий раз, внимательно посмотрела на Бернардо.
— Вы довольно хорошо знаете и английский, — сказала она, — кажется, мне повезло, у меня будет достаточно образованный супруг. Сколько языков всего вы знаете?
— Пять, — чуть поколебавшись, ответил
— Я знаю всего четыре, — улыбнулась женщина, — по-моему, вам удалось обойти меня на этом этапе, мистер Урбьета.
— Меня специально готовили, — напомнил Бернардо.
— Да, я помню, — кивнула Инес, — значит, завтра вы будете ждать меня там, где мы договорились. Вы помните всех моих родственников и знакомых, о которых я должна была вам рассказывать?
— Помню. Я внимательно читал все инструкции Мануэля.
— Мне он писал такие же, надеюсь, они идентичны. Правда, он не написал мне о вашем характере и ваших привычках. Очевидно, они считают, что мы сможем выяснить это в процессе общения.
— Возможно и так, но мне он написал, что вы любите верховую езду. У вас в поместье должна быть целая конюшня.
— Так и есть, — кивнула Инес, — что еще он обо мне написал?
— Разное. Вы, например, не любите купаться, даже в бассейнах. И терпеть не можете моря.
— Интересно, — внезапно покраснела женщина. — Он написал почему?
— Нет, он написал, что вы просто не любите, и все. — Бернардо почувствовал, что совершил какую-то ошибку, и решил тут же исправиться. — Там было очень много хорошего-. И о вашей любви к животным, особенно собакам и кошкам. И о ваших увлечениях живописью.
— Надеюсь, — пробормотала Инес, — он же не мог писать обо мне только гадости. Впрочем, это не относится к делу. Нам нужно идти туда, вниз. Там обычно стоят все автобусы. На мосту мы с вами расстанемся.
— Хорошо. — согласился Бернардо, Следующие сто метров они прошли молча. Каждый думал о чем-то своем. Женщина оценила его тактичность.
— До свидания, сеньор Гильермо Урбьета! — протянула она свою изящную, чуть вытянутую кисть руки Бернардо.
— До завтра, — пробормотал он, пожимая руку.
— Вы это делаете в последний раз, — вдруг отметила Инес, — в нашем обществе еще не столь строгие нравы эмансипации. В аристократических кругах Мексики до сих пор целуют женщинам руки на прощание, даже своим супругам.
— Простите, кажется, я опять ошибся.
— Ничего, — улыбнулась она на прощание, — это уже не так страшно. Я обратила внимание, как вы смотрели на картины Эль Греко. По-моему, мы с вами подружимся, мистер Урбьета.
Она кивнула ему и поспешила вниз, туда, куда уходила старая дорога из крепости.
Он посмотрел на часы. У него в запасе было еще полчаса времени, и он, вернувшись назад, сел за столик у небольшого кафе, попросив принести ему стакан вина. Судя по всему, предстоящий месяц будет совсем не медовым, это он уже отчетливо понимал. Инес была наблюдательной, опытной, зрелой, уверенной в себе женщиной со своими привычками и своим сложным характером. Мимо проходили туристы, спешила увешанная фотоаппаратами и видеокамерами японская группа. Кто-то даже щелкнул это кафе. Бернардо продолжал спокойно сидеть за столиком. До отъезда автобуса было еще пятнадцать минут.