Шрифт:
«Задействуй негодяев, если хочешь быстро выполнить работу»
Директор ЦРУ Уильям Кейси
(1981–1987 гг.)
Пролог
За пять лет до описываемых событий.
Тюрьма Гуантанамо.
В небольшом помещении без окон, отделенном от внешнего мира
Один – в серой униформе бессрочно содержащегося под стражей. Спину его серой куртки делила пополам полоса из белого материала, а безымянные пальцы рук были скованы металлической пластиной наручников. Он с безучастным видом смотрел в экран развернутого к нему ноутбука. На вид ему было не больше сорока. Болотного цвета глаза излучали детскую непосредственность и спокойствие. Русые волосы аккуратно подстрижены и зачесаны на левую сторону. Чисто выбритый подбородок делила пополам ямочка. Глядя на его лицо, нельзя было подумать, что он ограничен в свободах. Не было той рассеянной подавленности во взгляде и смятения, присущего находящимся в заточении людям. Его словно не заботило происходящее, и он не размышлял по ночам над своим несчастьем. Скорее, этот мужчина походил на просматривающего отснятый дубль актера, которому предстояло сыграть небольшую роль заключенного Гуантанамо.
Второй, словно с высеченным из камня лицом, наблюдал за его реакцией на фильм. Этот человек походил на изваяние с надвинутым на глаза лбом и массивным подбородком. Он выглядел значительно старше. Черные волосы на висках были подернуты сединой. Из-за мертвого света установленных под потолком ламп невозможно было разглядеть его глубоко посаженных глаз. Их словно у него не было.
Из динамиков ноутбука донеслись на разные голоса крики:
– Сила в нашем единстве с Богом!
Эти одиночные выкрики подхватили сотни голосов, слившись в хор:
– Кто против нас, тот против Бога, тот против Иисуса!
Мужчина в наручниках поморщился, бросил взгляд на второго, поднес к клавиатуре скованные руки и свободными пальцами ловко убрал встроенной мышью звук:
– Не люблю эти вопли!
– Пастор не желает слышать слова, обращенные к нему? – удивился его собеседник. – Но ведь вам приходится делать это почти каждый день!
Он говорил медленно, растягивая слова. При этом на его лице двигалось минимум мышц.
– Увы, господин Спенсер, – вздохнул человек, которого назвали пастором, отстраняясь от компьютера. – Да и слова эти не ко мне обращены, как вы поспешили заметить, а к придуманному мною Создателю. Кстати, для всей этой серой массы, именуемой моей паствой, я вовсе не пастор, как вы выразились, а сын Бога…
– Для меня и руководства ваш псевдоним Пастор. Назвать вас Создатель или Бог будет неэтично и глубоко аморально даже для такого закрытого учреждения, как наше…
– Тем не менее, вы имеете со мной дело, – заметил Пастор. – И проделали неблизкий путь, чтобы в очередной раз пообщаться и узнать о моей готовности продолжить работу.
– Не скрою, мы заинтересованы в сотрудничестве, – согласился Спенсер.
По
Спенсер, заметив это, напротив, неожиданно помрачнел. Он словно понял, что допустил тактический просчет. Огорченный тем, что позволил Пастору насладиться этой маленькой победой, Спенсер наклонился, опустил рукой крышку ноутбука и подвинул его к себе:
– Что вы скажете на мое предложение?
– Мне надо подумать, – ответил Пастор.
– Неужели? – изумился Спенсер. – И это говорит человек, которому светит электрический стул!
– Мне кажется, вы поторопились, – покачал головой Пастор. – До суда я всего лишь подозреваемый.
– В вашем статусе его можно ждать до второго пришествия, – улыбнулся одними губами Спенсер.
– На все воля Господа нашего. – Пастор поднял глаза под потолок и картинно вознес руки.
Из-за наручников показалось, будто он изобразил, как взлетают птицы.
– Вы сомневаетесь в моих возможностях? – Спенсер слегка понизил голос.
– Мне тяжело это слышать из уст гражданина самой демократической страны. – Пастор уронил руки на колени и изобразил на лице скорбь.
– А вы артист, – не удержался и улыбнулся Спенсер.
С его внешностью это было так же непривычно и удивительно, как если бы это сделал обломок скалы.
Скорее всего, это и повлияло на то, что в следующий момент Пастор кивнул:
– Я принимаю ваши условия.
– Вот и хорошо, – Спенсер облегченно вздохнул. – Все необходимые документы мы подпишем после того, как вы окажетесь на свободе.
– Буду надеяться, что это произойдет в ближайшее время, – ответил Пастор.
– Вам придется некоторое время шлифовать свою теорию с нашими специалистами, – сказал Спенсер.
– Вы считаете, что в ЦРУ есть психологи лучше меня? – неподдельно удивился Пастор. – Неужели забыли, что мои рекомендации использовались в подготовке цветных революций в бывших республиках СССР?
– Я ничего не забываю, в противном случае у меня бы тогда была другая работа, – сухо заметил Спенсер.
– Согласен, – неожиданно легко согласился Пастор и тут же не преминул в очередной раз съязвить: – Например, садовник или мясник…
На этот раз Спенсер ничего не ответил, но так посмотрел на своего собеседника, что тот вдруг словно стал меньше и затих.
– Кроме того, вам придется изучить материал, который понадобится в дальнейшей работе, – ровным и холодным голосом продолжил Спенсер. – С вашими способностями и интеллектом, а также с учетом нашей методики мы намерены уложиться в три месяца.
– Уложимся, – заверил его Пастор.
– Не забывайте, что кроме этого вы глава созданной вами общины.
– Это мое детище, – мечтательно улыбнулся Пастор. – Как можно забыть о ребенке?
– За два года вы создали дисциплинированную, хорошо управляемую и послушную структуру, опутавшую все мировые державы. – Спенсер встал. – Осталось направить всю ее энергию в нужное русло.