Мстители Каррига
Шрифт:
Однако его родня - его мать и свояки посоветовали ему отправиться к святыням севера, прежде чем к нему явятся палачи Белфеора. Они настаивали, чтобы он сохранил свою жизнь для того дня, когда появится возможность нанести ответный удар. Святилище предоставляло беглецам убежище с легендарных времен и за это, по древнему обычаю, получало поддержку от городов, которые вместе с летними группами паломников отправляли к святыням бочки с сушеной рыбой, картофелем, солониной и копченостями. Без этой добавки к жалким урожаям, которые успевали вырастить за короткое лето на скупой арктической почве, хранителям святынь
Прошлым летом пришло несколько караванов, но паломников было намного меньше, чем в прежние времена. Саикмар допытывался у них о новостях из Каррига. Все вести были скверными, - но все же они были как бы связующей нитью с родиной. А этим летом, которое было уже на исходе… Никого. Через Карриг на дальний север не прошел ни один караван.
Саикмар заглянул в бездну, - она притягивала. Он сжал кулаки, скрипнул зубами… Всего одно свободное падение с высоты в двадцать метров - как полет… Один шаг - а дальше избавление от судьбы. Лучше такой конец. Не умирать же медленной смертью, как эти жалкие, павшие духом попрошайки, слоняющиеся по коридорам, без гордости, без надежды. Нет, такая участь не для него! Благородный человек должен смотреть смерти в глаза!
О да! Лучше тишина, тьма и ожидание возрождения, длящееся века, чем еще одна такая зима. Один шаг…
Он расправил плечи и откинул голову, чтобы бросить последний взгляд на небо и на мир, - и увидел в темнеющем небе знамение. Впервые в жизни он необычайно отчетливо осознал, что боги посылают знак лично ему.
Там, наверху, выписывало широкие круги существо, которое человек, годами его изучавший, не мог ни с кем спутать, - существо, которое еще никто не видывал так далеко на севере. В свете закатного солнца он мерцал темно-голубым, зеленым и золотистым цветом - это был молодой самец паррадайл.
С благоговейной дрожью смотрел Саикмар на величественное животное. Когда на западе поблек последний луч, паррадайл снизился по спирали, сел на выступ скалы, сложил крылья и исчез в черном отверстии пещеры.
На следующее утро, раным-рано (охваченный лихорадочным возбуждением, он почти не спал) Саикмар снова покинул святилище. С того момента, как он увидел паррадайла, он знал, что должен делать: пойти к нему и отдаться на милость - его и богов. Ибо разве этот паррадайл не такой же беженец в сей бесплодной пустыне? А раз он забрался так далеко на север, значит, кощунство Белфеора перешло все пределы, - он изгнал паррадайла из курящихся гор!
Саикмар знал, что животное убьет его, - отшвырнув от входа в пещеру, - и он разобьется о скалы. Ну и что? Все равно шансов на доброе возрождение будет больше, чем при самоубийстве.
Взбираясь по отвесной круче к пещере, он не ощущал страха - на душе было радостно и привольно, может быть, отчасти от недосыпания и голода. Его ужин и завтрак - две горсти жареных зерен и сушеных плодов, - лежал в сумке на поясе. Это был подарок паррадайлу.
Добраться до пещеры оказалось гораздо тяжелее, чем он думал, стоя внизу. Цепляясь за выступы скалы, он подтягивался к обледенелым карнизам, а пронизывающий ветер забирался под плащ и надувал его, как парус, грозящий унести смельчака. В некоторых пещерах сбегавшая по камню
Он должен во что бы то ни стало спасти зверю жизнь, - даже если придется рискнуть собственной жизнью. Он скажет жрице, приставленной к запасам еды, что он убьет себя, а сэкономленная за его счет еда пусть достанется паррадайлу. Но Жрица наверняка высмеет его. Для паррадайла не было места в культе святилища. Для этих людей он был только жутким животным с юга. И еще того хуже… он содрогнулся, подумав об этом. Они могут попытаться прикончить паррадайла, так как в холодную зиму мясо можно хранить долго, сделав его ценным дополнением к их скудной пище.
Нет, лучше ничего никому не говорить.
Тогда вот что! Он будет носить сюда свою еду… Но ведь через одну, самое большее - через две недели вход в святилище закроют стеной, и до самой весны никто не сможет выйти оттуда. Да и сам Саикмар через два или три дня так ослабнет без еды, что не сможет подняться в пещеру.
Что же делать?…
Он уже добрался до места, где приземлился паррадайл, и теперь стоял на карнизе перед пещерой, войти в которую можно было только согнувшись. Ему пришлось ждать, пока глаза привыкнут к темноте, - однако запах подсказал, что это пещера паррадайла. Он знал запах паррадайлов - острый и терпкий, но не противный, похожий на запах смолокурни в большом храме Каррига.
Он раскрыл сумку на поясе, запустил туда руку и извлек пригоршню сухих плодов и жареных зерен. Протягивая руку, стал продвигаться глубже в пещеру.
Сделав несколько шагов, он заметил, что она пуста.
Ошеломленный, он опустил руку. Но запах паррадайла спутать с каким-либо еще было нельзя! Куда же, во имя всех богов, улетел зверь?
Глаза его обожгли слезы разочарования. Спотыкаясь, он попятился к входу в пещеру, прислонился к стене и закрыл лицо руками. Неужели боги снова покинули его? Отчаяние настолько поглотило его, что он услышал шум крыльев паррадайла только тогда, когда животное уже готовилось приземлиться.
Он отнял руки от лица, - паррадайл был перед ним, рядом на карнизе, наполовину сложив крылья, недоверчиво склонив набок голову, наблюдая, но не угрожая. В могучем клюве он держал что-то…
Ворох одежды! Ворох толстой шерстяной одежды - такую ткут из шерсти граата в местности восточнее Каррига.
Но вопрос, что собирался делать паррадайл с одеждой, был неактуален. Важнее был вопрос, нападет животное или нет, - ведь великое множество поколений людей убивали подобных ему в ежегодном ритуале.
Возможно, паррадайлы считали чудищами похожего на них вида только людей, летающих на глайдерах… Во всяком случае, этому паррадайлу понадобилось для решения несколько секунд: Саикмар явно не представлял для него угрозы. Животному было шесть или семь лет, оно как раз достигло зрелости, но было уже больше и тяжелее взрослого мужчины.
Оно уронило скомканный узел на пол и начало клювом подталкивать его вглубь пещеры. Только сейчас Саикмар заметил, что паррадайл когтями лап удерживал ком шерсти граата, передвигаясь, словно в шлепанцах. Пристроив одежду, он клювом снял шерсть с лап и пододвинул ее к одежде.