Мстители Каррига
Шрифт:
Гнездо на зиму?…
Другого объяснения у Саикмара не было. Но никто и никогда не слыхал о паррадайле, который строит гнезда!
Ободренный миролюбивым поведением животного, Саикмар сунул руку в сумку с провиантом и протянул горсть зерен и сухих фруктов. Паррадайл настороженно осмотрел руку, но не сделал ни малейшей попытки принять дар. Саикмар аккуратно положил еду на камень и отступил назад. Теперь паррадайл исследовал приношение повнимательнее, язык его метнулся вперед и дочиста облизал камень. Неловкими руками Саикмар извлек из сумки еще горсть еды и протянул ее паррадайлу. Тот всмотрелся, и когда убедился, что это -
Паррадайл благодушно хрюкнул и, вытягивая шею, приблизился к сумке с пищей. Саикмар снял ее и высыпал остатки в выжидательно распахнутую глотку; провианта зверю хватило менее чем на один глоток. Паррадайл казался разочарованным. Он сунул язык в сумку, чтобы извлечь последние зернышки, потом пробрался мимо Саикмара к выходу из пещеры, расправил могучие крылья и, оттолкнувшись от края скалы, полетел к югу.
Саикмар начал хохотать. Он смеялся до тех пор, пока не заболел живот, а холодный воздух не стал царапать горло.
Когда он пришел сюда на следующий день, паррадайл уже натаскал в пещеру кучу вещей - куски шерстяной ткани, шерсть граата, сухую траву, шкуры животных, выдубленные и подготовленные для обивки стен или для покрытия полов. Из этой кучи торчал полуоткрытый, усаженный зубами клюв паррадайла, испускавший угрожающее шипение. Но это продолжалось только минуту; потом он, видимо, узнал посетителя и умолк.
Саикмар предложил ему еду, но получил отказ. Паррадайл словно хотел объяснить ему, что уже поел, - он широко раскрыл пасть и дохнул запахом сырого мяса.
Присев на корточки у гнезда, Саикмар неторопливо ел принесенный с собой завтрак. Уходить отсюда не хотелось.
За последующие дни эти посещения стали для обоих привычкой, но потом перед входом в святилище начали воздвигать снежный вал, и Саикмар вынужден был признать, что визитам пора положить конец. Он даже испугался, что придется отказаться от посещения, так как с раннего утра бушевала снежная буря, а дни стали необычайно короткими. Путь по глубокому снегу и восхождение на обледенелую скалу стали слишком опасны, нечего было и думать идти на такой риск в темноте.
Наконец снегопад на время прекратился, а в тучах образовались просветы, и Саикмар немедля отправился попрощаться на зиму со своим другом.
Паррадайл, уже привыкший к его присутствию, приветственно хрюкнул, когда человек перевалился через край карниза и заглянул в пещеру. Когда Саикмар подошел поближе - медленно, осторожно, привыкая к темноте, - паррадайл повернулся в огромном мягком гнезде на бок и приподнял одно крыло, чтобы показать, что под ним скрывается.
Там был человек…
10
Очнувшись в гигантском снежном сугробе, Маддалена Сантос, раненая, но живая, вначале не могла понять, как она здесь очутилась. Но постепенно сознание ее прояснялось. Бессвязные обрывки воспоминаний никак не выстраивались в общую картину, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы восстановить в памяти происшедшее.
Когда же это все случилось? Было испуганное сообщение пилота о неизвестном корабле на орбите вокруг Четырнадцатой… потом растерянный вопрос майора Лангеншмидта… потом - взрыв! Чужой корабль наверняка следил за их маневром по сближению
А потом?… Лангеншмидту удалось оторваться от звездолета и направить бот к земле - и тут последовал грохочущий толчок. Она снова ощутила ужас, вспомнив, как увидела в корпусе бота зияющую пробоину, раскаленные докрасна, рваные куски металла. Лангеншмидт что-то крикнул ей. Она не расслышала - из-за бешеного воя и свиста ветра, рвущегося в пробоину и грозящего разломить бот, - но догадалась, что надо прыгать. Искореженные края пробоины напоминали ощеренные зубы, и Маддалена нырнула в неизвестность - как в пасть смерти. А потом она падала в ночь, черную как космос, и казалось, что звезды - под ногами, а заснеженная земля - над головой. Рывок замедлил падение - раскрылся парашют. Ее несло над заснеженной равниной, а потом тащило по глубокому снегу…
Она пролежала в сугробе не менее часа. Уже начинали мерзнуть руки и ноги. Она была жива. И она должна была что-то делать. Для начала - выбраться отсюда.
Десантный бот, несомненно, разбился. Может быть, Лангеншмидт успел катапультироваться, а может быть - нет. Но даже если он покинул кабину сверху вслед за ней, то приземлился в сотнях километров отсюда.
Оцепенело медленно, загребая руками, как пловчиха, и извиваясь, как червь, она выбралась из сугроба, взобралась на валун и огляделась. Неужели на этой планете живут люди? Ничего, кроме снега и скал, вокруг не было…
Она чуть не разрыдалась от отчаяния, высматривая в мутных сумерках хоть что-нибудь живое. От узенького полумесяца и довольно плотного звездного скопления исходил слабый свет, проникая сквозь рваные, но угрожающе плотные и быстро несущиеся облака.
Она немного успокоилась - ей было известно это звездное скопление. Значит, можно настроить компас и определиться по странам света. Повозиться пришлось долго - пальцы закоченели и мешали толстые перчатки, - зато она настроила компас с максимальной точностью. Самым разумным было идти на юг. Корабль, доставивший сюда беженцев с Заратустры, сел в арктической зоне, это было известно; его остов впоследствии стал центром какого-то мистического культа. Когда беженцы покидали негостеприимное место высадки, они по логике отправились на юг, в более теплые страны. Если она находится на той же долготе, то может обнаружить какое-нибудь поселение в южном направлении.
Во всяком случае, оставаться здесь не имело смысла. Дожидаться дневного света тоже не стоило, - ведь она прибыла на планету в конце северного лета. Не исключалось, что в этих широтах уже наступила полярная ночь, и в таком случае ей пришлось бы ждать утренних сумерек шесть или семь месяцев.
Она переключила респиратор с подачи кислородной смеси на фильтрование местного воздуха и отправилась в путь.
Сначала она подбадривала себя мыслью о своей миссии. Не было никакого сомнения, что на планету обрушилось бедствие гораздо более опасное, чем предполагал Сли. Об этом свидетельствовали чужие звездолеты, экипажи которых настолько опасались космического патруля, что, только завидев его, открыли огонь. Это указывало на осложнения, которые были по крайней мере тех же масштабов, как и в деле с рабовладельческой планетой. Она уже представляла себе, как, оставленная на произвол судьбы, обезвредит преступников, как ее наградят и повысят в должности и…