Мстители
Шрифт:
– Отдыхай, - сказал Гиви.
– Молодец, сработала профессионально.
Он одобрительно улыбнулся и тут же, убрав улыбку, уставился на нее уже холодными глазами.
– Надолго из города не исчезай. Если соберешься уехать, предупреди.
– Слушаюсь!
– с ехидцей, по-армейски отозвалась Ольга.
Однако Гиви, не обратив на выходку никакого внимания, серьезно сказал:
– Возможно, скоро будет еще одно дело.
– Ну вот когда будет, тогда и поговорим.
– Есть просьба, - сказал Гиви, когда Ольга уже взялась за ручку двери. Третью пулю
– Не поняла...
– Треугольник на лбу - это уже фирменный стиль. Не надо, чтобы он стал следом.
Ольга на секунду задумалась и сказала:
– Хорошо, учту...
Гиви нажал на кнопку под столом, и замок в двери щелкнул, освобождая Ольге путь. Она черным ходом вышла из цитадели Гиви, которая служила ему одновременно и домом, и офисом, и отправилась к припаркованной недалеко "Ладе".
Ольга купила ее не так давно, хотя Гиви вполне мог подарить ей что-нибудь и покруче. Но скорее всего она отказалась бы от подарка, чтобы соблюдать подобие дистанции и даже независимости от Гиви. Хотя, конечно, подлинной независимости от работодателя на самом деле не могло быть.
Где-то у себя в тайнике Гиви хранил пистолет Стечкина, которым Ольга три года назад убила майора Шамонина. На оружии совершенно точно до сих пор сохранялись отпечатки ее пальцев.
Это было то самое обстоятельство, используя которое Гиви удалось уговорить ее работать на себя. Во всяком случае, Ольга тешила себя надеждой, что именно "уговорить".
Гиви только ей позволял разговаривать с собой достаточно вольно. Только ей он не приказывал, а убеждал ее делать то или иное. Так сложилось с их первой встречи. Уже несколько позже отстрела майора Ольга узнала, что Гиви, давая приказ своим подручным поймать девчонку, сразу объяснил им, что желает видеть ее живой. Именно он велел спрятать Ольгу от ментов в трансформаторной будке. И в дальнейшем Гиви всячески оберегал убийцу Шамонина, выжидая, пока дело о покушении на майора не спустят на тормозах.
Ольга помнила, как долго и изучающе смотрел Гиви на нее во время первой встречи:
– Ну что, девочка, рассказывай, зачем мента порешила?
Ольга поняла, что терять ей нечего, и рассказала все как есть. Гиви слушал долго и внимательно. При этом он все время следил за говорящей Ольгой пристальным холодным взглядом.
– А где так стрелять научилась?
– спросил он, когда Ольга закончила свой рассказ.
– В армейском тире, на стрельбище. У меня отец военный, десантник. Погиб в Чечне.
Ольга потупила взгляд.
– Хорошо он тебя научил, - заметил Гиви.
– А ты мне, девочка, сильно жизнь осложнила. Большие потери от тебя. Майор Шамонин моим хорошим приятелем был.
– Что, информацию вам кое-какую подкидывал? На своих стучал, небось?
– Э-эх, как ты просто судишь обо всем, - скривился в усмешке Гиви.
– Ну да ладно... У тебя два выхода - или ты начинаешь устранять по моей команде того, кого я укажу, или вместе со своим пистолетом попадаешь к ментам. И тогда я тебе, искренне говоря, не завидую.
– А что ты им объяснишь насчет того, почему спрятал меня?
–
– А ты меня не пугай, - взвилась Ольга.
– Я уже пуганая. Твой Шамонин сволочь был, и на тебя, его приятеля, работать не буду.
Гиви помедлил и сказал:
– Шамонин, конечно, падлой был. Но за него отомстят.
– Ну и черт с ним! Второй раз я живой не дамся. Зубами себе вены разорву. Но и на такого, как ты, работать не буду.
– Какого?
– Гиви пристально посмотрел на нее.
Ольга хотела ответить резко, но потом передумала. Ведь на самом деле Гиви пока ей ничего плохого не сделал.
– Убивать по указанию уголовного авторитета я не буду, - упрямо заявила она.
Гиви еще раз посмотрел на нее, потом нажал кнопку под столом. В комнату вошел один из его людей.
– Отведи ее пока...
– кивнул Гиви подручному.
– Накормите, пусть отоспится.
Ольгу действительно накормили и заперли в одной из комнат, где была кровать и чистое белье. Она уснула мгновенно, едва коснувшись лицом подушки. Она не знала, сколько проспала до того, как ее разбудили, чтобы снова отвести к Гиви.
На этот раз он весь разговор вел уже по-другому. Он как бы особенно не давил на нее, а просто беседовал с ней. Говорил, что видит в ней честного человека, соглашался с тем, что таким всегда тяжело. А уж коль скоро какой-то мент даже после своей смерти загнал ее в непростую ситуацию, то глупо дергаться. Кроме того, Гиви дал ей понять, что после зоновской жизни ее и женщиной-то трудно будет назвать.
– Для тебя, даже если доживешь до воли, все будет закрыто, - сказал Гиви.
– С тобой, кроме урок, и спать-то никто не будет. Кому нужна отсидевшая за убийство? У меня же ты будешь иметь все, а главное - свободу.
– Зачем мне такая свобода? Какой ценой? Я не убийца, я лишь отомстила мерзкому ублюдку.
– Таких много. Хочешь помочь людям избавить их от мерзавцев - я дам тебе шанс.
Такой разговор у Ольги с Гиви происходил не единожды. И в конце концов она согласилась на его предложение:
– Только прошу тебя перед каждым делом серьезно обосновывать необходимость устранения того или иного, как у вас говорят, клиента.
– Хорошо. Считай, что мы договорились.
Со времени той беседы прошло два с половиной года. Отстрел Мохначева был шестым заданием Гиви. До этого она убрала трех уголовных авторитетов, одного рэкетира и одного сутенера. И каждый раз Гиви рассказывал Ольге о том, чем занимались ее будущие жертвы. Об уголовниках особенно и толковать было нечего. Об их "художествах" писали в газетах. Рэкетир представлял собой молодого, но не по возрасту рьяного парня. Он стоял во главе банды своих сверстников, которые пытались оттеснить признанных авторитетов из секторов их неизменного влияния. После его смерти банда распалась. Подельники парня в основном были схвачены на мелочевке.