Мстители
Шрифт:
Однако Ольга ошиблась.
По селектору раздался голос Ненашева:
— Олечка, пригласите ко мне писателя.
Ольга перевела взгляд на Геншикова и сказала:
— Прошу вас, проходите.
Он вскочил и быстро устремился по направлению к двери кабинета директора. Потом вдруг у самой двери он спохватился, вернулся назад и взял свой пакет.
Он открыл дверь и сначала просунул туда голову, после чего переступил порог.
— Доброе утро! Садитесь, господин Меншиков!
— Геншиков! — поправился писатель, садясь на стул напротив Ненашева.
— Ну, неважно. Присаживайтесь. Что
— У меня повести. Детективные. Я сотрудничаю со многими издательствами, решил зайти и в ваше.
— Ваше сотрудничество с другими издательствами выразилось в какой-либо конкретике? У вас есть изданные книги, которые мы могли бы почитать?
— Нет, — помедлив, сказал Геншиков, скромно улыбаясь. — Но некоторые вещи находятся в работе.
— Понятно. Тогда дайте мне одну из ваших четырех вещей, самую лучшую с вашей точки зрения.
Геншиков протянул Ненашеву рукопись.
Директор издательства стал быстро ее читать, периодически переворачивая страницы.
Через некоторое время он откинулся на спинку кресла и с некоторым удивлением и одновременно разочарованием посмотрел на сидящего перед ним писателя.
— Похоже, Вадимов все же прав, — протянул он.
— Не понял…
— Это неважно, — спохватился Ненашев. — Сколько вы хотите за каждое произведение?
— В каждой из моих вещей по десять авторских листов. Качество текста высокое.
— Я спросил — сколько? — перебил его Ненашев.
— Э-э — протянул писатель. — Я думаю, что двести баксов за лист будет совсем немного.
Ненашев еще более разочарованно протянул:
— Да-а-а…
Он уже схватил рукопись, чтобы швырнуть ее обратно в автора, который решил отсутствие литературного дарования компенсировать наглостью. Но на секунду задумался и снова положил ее на стол.
— Вот что, милейший господин Гендриков…
— Геншиков, — снова поправился автор.
— Да мне неважно! — раздраженно отмахнулся Ненашев. — Я даю вам двести долларов за каждое ваше, так сказать, произведение и только на тех условиях, что вы сейчас же подпишите отказ от авторских прав и, получив свои наличные, исчезнете и больше никогда здесь не появитесь. По крайней мере, с подобной херней. Хочу вас сразу предупредить, что эта вещь появится, скорее всего, в печати за подписью совсем другого человека. Поэтому вы никогда не сможете претендовать на авторство. А если попытаетесь, считайте, что зря появились на этот свет… У вас на раздумья пять минут.
— Простите, а у вас будет закурить?
— Да, пожалуйста, — ответил Ненашев и протянул автору пачку «Мальборо».
Получив сигарету, писатель принялся курить и активно дрыгать ногой. Последнее обстоятельство снова ввело Ненашева в состояние крайнего раздражения. Он терпел это ровно пять минут, после чего хлопнув ладонью по столу, сказал:
— Итак… Ваше решение?
— Я согласен, — мило улыбнувшись, сказал Геншиков. — Но наличные — немедленно!
— Разумеется.
Ненашев вынул из кармана пиджака кожаный бумажник и, отсчитав восемь зеленых сотенных бумажек, бросил их на стол перед Геншиковым.
Тот взял купюры, секунду-другую смотрел на них, потом скомкал и засунул в карман брюк.
— До свидания, — любезно проговорил он, выходя из кабинета.
— Угу, —
Глава девятнадцатая
Игорь выключил запись магнитофона.
— Ну, как тебе? — спросил он внимательно слушавшую до этого момента Ольгу.
— Честно говоря, я мало что понимаю. А ты?
— Я не понимаю лишь одного. Как тебе удалось устроиться на эту работу?
— Сама не знаю. Видимо, удача сопутствовала нам. Неуклюжая секретарша пролила кофе на стол начальника, и без того чем-то очень раздраженного. Я же в нужный момент оказалась рядом.
— Ну что ж, нам будет явно на пользу, если ты будешь работать рядом с ним. По крайней мере, до того момента, когда мы начнем действовать.
— А что, у тебя уже есть какие-то идеи?
— Возможно… Из сегодняшней беседы можно сделать следующие выводы. Первое. Через контору Ненашева Хмель, а он в беседе упоминался, отмывает грязные деньги. И в ближайшее время ожидается очередная отмывка. В издательство поступит крупная сумма наличных, которая впоследствии официально внесется в кассу как прибыль от реализации печатной продукции. Она же пользуется льготами по налогообложению. И второе. Через издательство Хмель официально дает взятки чиновникам из Москвы, которые делают ему крышу.
— А что, он напрямую не может?
— Конечно, может. Но они не хотят. Возникает много проблем. Суммы уж слишком велики. Кто-нибудь может заинтересоваться, откуда у скромного чиновника, которому нельзя заниматься бизнесом, такие деньги, которые позволяют ездить на новенькой иномарке и жить в роскошном особняке? Тут-то он и показывает договор, на основании которого за литературную деятельность, которую он вел исключительно в свободное от работы время, ему выплатили вполне официальные гонорары. Да и хранить неучтенную наличность сложно у себя дома. А положишь в банк на свое имя — спросят, где взял!
— Если так пойдет дело, то большинство наших крупных чиновников окажется весьма популярными писателями.
— Все к тому… — усмехнулся Игорь. — Но нас интересует пока один, и конкретный. Некий Борис Сергеевич. Именно по этому варианту я считаю целесообразным работать.
— А как же отмывка денег? — спросила Ольга. — Ведь там наверняка пойдут гораздо большие суммы. А тут всего лишь навсего один чиновник.
— Доказательство отмывку денег мы не потянем. Не те у нас с тобой возможности. Деньги будут поступать частями и официально сдаваться в банк. А грабить банки, я думаю, даже тебе будет сложно. Да и не надо этого — лучше пускай этим займутся менты и налоговики.
— Вот теперь я точно ничего не понимаю, — призналась Ольга. — Ты что, собираешься отдать это дело ментам?!
— А почему бы и нет? Или ментам или налоговой полиции. Но лучше все же ментам.
— Ты что, окончательно спятил и веришь в их неподкупность?
— Дело не в продажности, а в интересах. В этих органах есть люди, с которыми Хмель ладит, а есть и те, с которыми и не очень.
— И где же ты будешь их искать?
— А они уже нашлись, — ответил Игорь и бросил на стол газету «Вечерний город». — На второй полосе в разделе криминала сообщение. Прочитай.