Мстители
Шрифт:
Глава 2
Могилу застенчиво заставили большим фанерным коробом, обитым зеленоватой тканью, которая, по-видимому, должна была сливаться с окружающей травой. Однако рассыпанная повсюду свежевыкопанная земля впечатляюще напоминала: здесь вырыли яму. Судя по форме и размеру, на короб предполагалось водрузить стандартный гроб, но сегодня там возвышалась всего лишь небольшая урна, содержащая, как выразился распорядитель похорон, крестанки. До меня не сразу дошло, что это словцо крестанки, подумать только! – подразумевает кремированные останки, обычно именуемые пеплом ушедшего от нас человека,
В нарисованном им портрете трудно было узнать моего былого напарника по многочисленным заданиям, человека грубоватого, но надежного, безжалостного, слишком неравнодушного к женщинам. Хотя, согласен, обстановка не слишком располагала к тому, чтобы упоминать – даже если министр располагал подобной информацией – что покойный Роберт Дивайн, сносно управлялся с винтовкой, неплохо стрелял из пистолета, достаточно хорошо знал автоматическое оружие, превосходно владел ножом и палкой, был непобедим в рукопашной и не знал равных в постели. Правда, не исключаю, что самому Большому Бобу такая речь пришлась бы по вкусу.
Я почувствовал, как рука отыскала и крепко сжала мою ладонь. Покосился на стоящую рядом со мною молодую вдову в траурной одежде и увидел: голова ее скорбно склонилась. Пряди упавших волос, подобно занавесу, отделили от меня Мартино лицо.
Чуть раньше, когда я подходил к дому, довелось немного понервничать, не будучи уверенным, узнаю ли эту чертову девчонку столько лет спустя. Я настроился действовать осторожно, дабы не угодить впросак, ежели в одной из припаркованных перед домом машин приехала сострадательная девушка примерно того же роста и возраста. Но когда Марта сама открыла мне дверь, я узнал ее тут же. Она тоже меня узнала, что было уже не так удивительно. Секретарша Мака сообщила: я прибуду на церемонию, к тому же не так часто встречаются мужчины ростом шесть футов четыре дюйма. Сейчас Марта судорожно сжимала мою руку и с трудом сдерживала истерический смех. Я заговорщически накрыл ее ладонь своей. Мы стояли, угрюмо изучая носки собственных туфель, и слушали, как святой отец расписывает достоинства несравненного Роберта Дивайна.
Последовала короткая пауза, взорвавшаяся внезапными громовыми раскатами, заставшими нас обоих врасплох: проклятый воинский салют. Марта вздрогнула от неожиданности, еще сильнее сжала мою руку и покачнулась. Я понял, что она вспомнила аналогичные звуки, которые слышала совсем недавно. Только тогда оружие не было направлено ввысь…
– Успокойся, – прошептал я, не поворачивая головы.
– Все в порядке. Можем уйти?
– Не спеши. Тебе положено задержаться и выслушать соболезнования.
– Боже мой! Ладно, инструктор. Постараемся для старика в Вашингтоне. И… и для бедняги в этой дурацкой коробке, Мэтт.
– Да?
– Не исчезай, черт бы тебя побрал. Крутись где-нибудь поблизости.
– Буду рядом.
Вскоре все кончилось, и я вывел взятую напрокат машину к опустевшему шоссе, которое уходило в сторону дома. По обеим сторонам раскинулся характерный пустынный ландшафт: скалы, гравий и кактусы. Шоссе влилось в улицы нового района. Это был один из незнакомых мне, не слишком дорогих райских пригородных уголков, которые как грибы разрастаются на окружающих Санта-Фе пустынных холмах. Участки здесь измеряются акрами, или, по меньшей мере, десятыми долями акра, а не квадратными футами.
С участка открывался красочный вид на долину Рио-Гранде. Сам дом выглядел достаточно скромно и непритязательно: приземистое коричневое строение с плоской крышей, под которой размещались две спальни и жилая часть в виде стилизованного под хижину купола, часто присутствующего в архитектуре пустынного Юго-Запада, где кирпичная печь была и остается извечным стандартом всех сооружений. Как всегда бросалось в глаза явное несоответствие между традиционными круглыми балками перекрытия, воспроизводящими жилища первопроходцев, и огромным современным окном, от которого любой первопроходец пришел бы в ужас – попробуй защити дом с такими окнами при набеге индейцев!
Соседние дома располагались на значительном расстоянии друг от друга. Благодаря холмистой местности и извивающейся дороге с места перед домом, где я остановил машину, были видны всего несколько соседних строений. Выходя из машины, я заметил высокую блондинку в светло-зеленой блузке с длинными рукавами и облегающих зеленых брюках, наблюдавшую за нами из двери дома напротив, бывшего почти точной копией резиденции Дивайнов. Блондинка не сделала ни малейшей попытки приветствовать нас: просто смотрела. На таком расстоянии я почти не видел ее лица, но зачесанные назад ровные волосы поблескивали на солнце, а стройная зрелая фигура притягивала взгляд. Я обошел вокруг машины, помог выбраться Марте. Некоторое время она стояла у дверцы, тяжело дыша, как человек долго плывший под холодной водой.
– Ну, кажется, все, – проговорила Марта. – Где твои вещи?
– Сумка в багажнике, – ответил я. – Думал, будет мало времени, поэтому надел единственный черный костюм и не стал разыскивать мотеля.
– Неси свою сумку в дом. Я быстро взглянул на Марту.
– Думаешь, удобно?
– Не хочешь же ты разочаровать эту даму? – Марта говорила совершенно спокойно, не поворачивая головы._ Если ты не дашь поводов для сплетен, она искусает себя с досады и может взбеситься. Заноси вещи.
– Конечно. Надеюсь, ты ведаешь, что творишь, – осторожно промолвил я.
– Не сомневайся. Делаю доброе дело. Ей нужен убедительный повод, чтобы меня презирать, и я иду навстречу.
– Уверена, что ей хочется тебя презирать? – поинтересовался я, открывая багажник.
– Только так она сможет сохранить уважение к собственной персоне. – Марта, наконец, обозрела другую сторону улицы, потом перевела взгляд на меня. – Я думала, ты достаточно хорошо знал Боба…
– О-о-о! Понятно.
Марта рассмеялась. Торжествующе, но в разумных пределах: не насмехалась и не испытывала ненависти к усопшему.
– Именно так сказал бы и папа. Я вернула Бобу нечто утерянное. Сердечная слабость подорвала его уверенность в собственных силах. Думаю, ты меня понимаешь. Для Боба это был настоящий удар. Он боялся… боялся, что если одна важная мышца вдруг подвела ею без всякой причины, то же может случиться и с любой другой. Я помогла ему убедиться, что этого не произойдет. Понимаешь?
– Мне кажется, орган, о котором идет речь, не слишком зависит от крепости мышц, – осторожно заметил я.
Марта рассмеялась опять, на этот раз с горечью: