Мстительница
Шрифт:
Выбранный на вечер костюм лежал в ожидании на кровати, так как Пеппер не забыла утром оставить записку служанке. К одежде она относилась с таким же вниманием, как ко всему остальному.
Сегодня она решила надеть модель от Валентино. В отличие от многих известных дизайнеров, Валентино считался с тем, что не у всех женщин шесть футов роста. Черный бархатный костюм состоял из короткой обтягивающей юбки и бархатного верха с длинными рукавами и тюлевой вставкой от груди до талии, обтягивавшей тело, как вторая кожа. Если бы в фигуре Пеппер был хотя бы небольшой
Первым делом Пеппер приняла душ, наслаждаясь теплом и, как кошка, потягиваясь под струями воды. Такую Пеппер не знал никто — чувственную и чувствительную женщину в облаке любимых духов, которыми она пользовалась так давно, что была вся пропитана ими.
Выйдя из-под душа, она насухо вытерлась и аккуратно смазала тело лосьоном. В двадцать восемь лет, если доверять науке, кожа начинает стареть, однако, даже не глядя в зеркало, Пеппер знала, что ее кожа не только в порядке, но и привлекает к себе взгляды всех без исключения мужчин.
Пеппер поджала губы. Как раз время думать о мужской похоти! Когда-то ей хватило ума создать себе имидж в высшей степени сексуальной особы, и это был столь добротный имидж, что никому в голову не приходило в нем усомниться. И не придет!
Взгляд Пеппер упал на крохотный серебристый шрам, и она, помрачнев, прижала к нему палец.
Костюм от Валентино слишком плотно облегал тело, чтобы она могла надеть что-нибудь, кроме особых чулок на круглых резинках, которые купила в Нью-Йорке задолго до того, как они появились в магазинах на Британских островах.
Ожидая, когда лосьон впитается в кожу, Пеппер расхаживала по комнате, стараясь обрести душевный покой. Двери были заперты, окна тоже, и она чувствовала себя вполне защищенной от внешнего мира. Однако Пеппер была слишком умна, чтобы не понимать — если женщина желает выставлять напоказ свою сексуальность, то она непременно вызывает мысли о том, что не справляется со своим телом.
Все мужчины похожи на хищников, и у них прекрасный нюх на женскую слабость. Пеппер постаралась унять вдруг охватившую ее сильную дрожь. Делая вид, будто ничего особенного не произошло, она занялась макияжем с ловкостью, которая дается долгой тренировкой, а потом привела в порядок волосы и надела великолепную золотую цепь с единственным безупречным бриллиантом, который расположился как раз в ложбинке на шее и мгновенно засверкал тысячью огней на ее гладкой золотистой коже. Пеппер редко подставляла свое тело солнцу. Выходных она не признавала, а без выходных какие солнечные ванны?
Без пятнадцати семь Пеппер вышла из дома и села в машину. Подняв сиденье и включив зажигание, она нажала на педаль газа и стала вслушиваться в звуки собственного голоса, рассказывающего ей о Карле Вайнере. Пеппер по возможности старалась знать всё о своих клиентах. К тому времени, как она подъехала к дому на Гроувенор-сквер, биография теннисной звезды навсегда запечатлелась в ее памяти.
Поверх костюма Пеппер накинула короткую пелерину из черного бархата и белой норки с черными пятнами, как у горностая. Это был чистейшей воды театр —
Правда, ее почти тотчас узнал один из служащих и поспешил проводить в зал, где должен был состояться частный прием, оплаченный производителями теннисных туфель с автографом юного Карла Вайнера, для которого Пеппер выторговала шестизначный аванс плюс проценты с продажи. Себе она брала десять процентов.
Джефф Стоуэлл словно поджидал ее возле двери и сразу схватил за руку.
— Какого черта ты так поздно?
— Поздно? Сейчас ровно семь, Джефф, — холодно проговорила она, отстраняясь и позволяя служащему принять у нее накидку.
Она видела капельки пота на лице Джеффа и не понимала, почему он нервничает. Любой мог бы позавидовать его кипящей энергии, и ему нравилось задирать тех, кто послабее, но к своим клиентам Джефф относился, как к детям, лелея в них все самое лучшее.
— Послушай… Кое-кто здесь хочет встретиться с тобой… Помнишь яхтсмена Теда Стейнера? Он сейчас с Марком Маккормаком, но хочет сбежать от него. — Пеппер нахмурилась, и это не ускользнуло от внимания Джеффа. — А что? Я думал, ты обрадуешься…
— Когда узнаю, почему ему не сидится на месте? Всего полгода назад он завоевал свой главный приз и подписал контракт с Маккормаком. Если он не может слезть с наркотиков и считает, что я горю желанием заняться его снабжением, то очень ошибается.
Пеппер заметила, как побагровел Джефф, и поняла, что попала в точку.
— Моральные принципы… — пробурчал Джефф.
Пеппер покачала головой.
— Нет. Финансовые… Если, конечно, не считать потенциальных столкновений с полицией и прессой. Спортсмен, пристрастившийся к наркотикам, быстро теряет форму и статус, следовательно, деньги, следовательно, мой интерес к нему.
Оставив Джеффа размышлять над ее словами, она отправилась на поиски Карла Вайнера.
Найти его оказалось нетрудно. Карл любил женщин, и они любили его. Вот и теперь он стоял, окруженный пятью-шестью длинноногими и загорелыми блондинками, но, едва увидев Пеппер, мгновенно потерял к ним интерес. У него был уже устоявшийся и вполне заслуженный имидж плейбоя, отчего другие агентства предпочитали не вести с ним дела, однако Карл отлично знал правила игры, и Пеппер почти не сомневалась, что он станет победителем на следующем Уимблдоне.
В отличие от остальных мужчин, одетых, как положено, в смокинги, Карл не изменил своей теннисной форме. Его шорты были такими узкими, что смотрелись почти неприлично. Светлые, выгоревшие на солнце кудри падали ему на лоб, словно к ним никогда не прикасалась расческа. Ему исполнился двадцать один год, а с двенадцати он уже профессионально играл в теннис, и хотя походил на шаловливого мальчишку ростом в шесть футов, с красивыми голубыми глазами и неотразимыми мускулами, на самом деле хватка у него была железная.