Мстящая

Кеннер Джулия

— Я знаю, — сказала я, а мой желудок сжался от того, что у моей сестренки, у моей нежной, невинной сестры, в сердце поселилась жажда убийства, – Я знаю, — повторила я, — Но эту часть ты предоставишь мне.

Может, я и не смогла спасти ее от этого ужаса, но это я могу чертовски хорошо выполнить за нее. И я это сделаю. И, черт возьми, я не могла дождаться этого.

ГЛАВА 17

— Ты не возражаешь? – спросила я Зэйна, пока мы стояли рядом с кабинкой с оружием. Я бросила взгляд на Роуз, смотревшую видео в офисе Зэйна.

Я

помнила, что Клэренс однажды мне рассказывал о вселении. О том, что человеческие тела были слишком хрупкими и не могли выдерживать это долго. И я боялась, отчаянно боялась, что к тому времени, как я достану реликвию и выставлю ее перед Джонсоном, чтобы обменять на Роуз, уже будет слишком поздно, и сестра, которую я получу, будет непоправимо изувечена.

Если я ее вообще получу.

— Ты уверен? – повторила я, так как Зэйн не ответил мне.

— Ты собираешься поохотиться сегодня ночью?

Я помотала головой.

– Паб, — сказала я, — А потом мы куда-нибудь сходим с Грэйси.

Я посмотрела вниз, неожиданно смутившись, потому что было глупо девушке супер – убийце беспокоиться о таких вещах. Я уверена, что Клэренс так бы и подумал.

Однако Зэйн…

Зэйн лишь улыбнулся, затем быстро шагнул ко мне, заставив воздух между нами свистеть и взрываться. Он взял меня за руку, и я почти заглянула к нему в голову, желая проникнуть глубже, чем я была прошлый раз.

Когда я заглядывала туда раньше, я увидела лишь грусть, но я быстро отступила, испугавшись, что он почувствует, что я копаюсь там. Теперь я знала, что причиной грусти, был его груз бессмертия. Груз, который я когда-нибудь познаю, но сейчас я его фактически не ощущала.

Для Зэйна, однако, это было реальностью. Вечно живой и привязанный к этому маленькому подвалу. Однажды, как он сказал, он заключил сделку. Он будет тренировать воинов и снова станет смертным. Будет тренировать, и ему фактически позволят умереть.

Настоящим адом для него было то, что после такой долгой жизни, возможность смерти пугала его. И он застрял в ловушке между мечтой покончить свое земное существование и страхом того, с чем он встретиться, когда его мечта осуществится.

Для меня страхи относительно бессмертия были более практичными. Я боялась жить вечно, попасть в такую же ловушку, как и Зэйн. Может, я бы и смогла выжить в вонючем подвале с телевизором и интернетом, но чего я действительно боялась, так это того, что меня расчленят и оставят в маленькой коробочке для булавок. Нет рук, нет ног. Есть только я и мои мысли на целую вечность.

Я задрожала.

Даже если Зэйн и заметил мой дискомфорт, он ничего не сказал.

– Это хорошо, что ты пойдешь развлекаться с друзьями, ma ch и re , –он потрепал меня по щеке, и это простое прикосновение пронзило меня огнем. Зэйн был чрезвычайно сексуальным, бессмертным инкубом, чью сущность я впитала, и притяжение заставило меня задрожать. Заставило меня вспыхнуть. Возжелать его поцелуя, прикосновения.

Но я этого не сделала,

потому что знала, что это не было настоящим. Это было проклятие инкубов, пьянящее чувственное облако, которое я распространяла в клубе. Обманная похоть, вынужденная одержимость.

А я не хотела быть вынужденной. Я хотела настоящих чувств, и в моих сокровенных мыслях был не Зэйн, а Дьякон. Мужчина, которому я не верила, но который заставлял плавиться мое тело. Я может и была дуррой, что так запала на него, но я не могла сбежать от собственных эмоций.

— Зэйн…

— Я знаю, ma petite .Он все еще в твоей голове, тот другой мужчина. Тот, кого ты не называешь.

Я облизала губы. Хотела сказать ему. Хотела рассказать ему все и узнать, правда ли то, во что я начинала потихоньку верить, то, что он был предан Клэренсу настолько же насколько и я. Что если он узнает, за что я по-настоящему борюсь, он поможет мне даже еще больше.

Но я не могла это произнести, и поэтому лишь улыбнулась.

– Не с ним я иду сегодня. С Грэйси. Всего лишь друзья.

— И снова, повторюсь, что это хорошо, – он пропустил прядь моих волос через пальцы, и грусть, которую я увидела в его глазах, едва не разбила мне сердце.

— Я бы хотела, чтобы и ты мог пойти, — сказала я.

— И я, ch й rie .И я...

Я оставила его предаваться меланхолии, зная, что он присмотрит за Роуз, и что в присутствии Зэйна Джонсон зароется поглубже. Но когда я вышла через парадную дверь на влажную аллею, ведущую к подвалу Зэйна, я поняла, что была не в настроении развлекаться с друзьями. Вместо этого, я была в настроении убить кого-нибудь. Накормить тьму и грусть, растущие внутри меня.

Но опять же, и это я не могла сделать, так как мне надо было идти в паб. Надо было быть Алисой и сложить вместе кусочки настоящего, в которое я была втянута, когда проникла под ее кожу.

Когда я прибыла, «Кровавый Язык» был мрачным, смерть Игана опустошила это место. Демоны были огорчены, что их источник невинных девушек был так умело уничтожен, а представители людей лишь выражали свои соболезнования семье, потерявшей своего главу.

Я попыталась выглядеть огорченной смертью Игана, но, не смотря на то, что я очень старалась сама поверить в это, как актер, работающий по системе Станиславского, я не была уверена, что хорошо справлялась.

Рэйчал стояла за баром, и когда она привлекла мое внимание, я направилась туда, миновав двух одинаковых круглых лысых дядек, потребляющих Гинесс в одной из кабинок. Они напомнили мне близнецов Труляля и Траляля[4].

— Это она? – спросил Труляля.

— Она самая, — ответил его «близнец».

Я начала поворачиваться к ним, чтобы вежливо попросить их убраться. Но прежде, чем я смогла сделать это, меня позвала Рэйчал, приказав немедленно тащить к ней мою задницу.

— В этот чертов раз, — сказала она, когда я оказалась рядом, — Нам надо поговорить.