Мучимые ересями
Шрифт:
И это ни на йоту не улучшило веру в себя и боевой дух его солдат.
— Он всё ещё может это сделать, — повторил Каменная Наковальня. — На самом деле, я практически ожидаю, что он это сделает. В настоящий момент, по словам наших разведчиков, ему не хватает десантных транспортов, чтобы высадить всю свою армию. Похоже, у него было слишком много кораблей, чтобы уместить их в Дейросе, и он отправил остальные транспорты обратно в Чизхольм или Зебедайю, чтобы переждать сезон штормов. Наверное, именно это его сейчас и останавливает. Он не хочет посылать половину своей армии на край ветки, которую Корин мог бы спилить позади него. И ему, по-прежнему, очень не хватает кавалерии. Не похоже, чтобы у него было больше четырёх или пяти тысяч лошадей, а это значит, что как только он
— Ты думаешь, что он двинется направо? Воспользуется вместо этого одним из более северных перевалов? — спросил Тартарян, и Каменная Наковальня покачал головой.
— Я сомневаюсь в этом, по паре причин. Во-первых, как я только что сказал, ему очень не хватает кавалерии. Если он начнет отводить войска от Талбора и посылать их на север, кавалерийские разведчики Корина будут вертеться у флангов Кайлеба, высматривая что-то подобное. Если он направится вглубь страны с пехотной армией, Разделённый Ветер определённо сможет выставить войска на такие позиции, чтобы блокировать любой из других перевалов, прежде чем он их достигнет. Конечно, одна кавалерия не остановит черисийских морпехов с ружьями. Но солдаты Разделённого Ветра, по крайней мере, замедлят их продвижение, а пехота Корина может двигаться так же быстро, как и черисийцы. Кроме того, на большинстве перевалов есть оборонительные позиции, которые почти так же хороши, как укрепления в Талборе. Не совсем, но почти. Таким образом, он не получит значительного тактического преимущества, двигаясь на север, и это также уведёт его дальше от его собственной операционной базы и от побережья, где он может наилучшим образом эффективно использовать своё преимущество в морской силе.
— Чего он вряд ли захочет, — сказал Тартарян, кивая в знак понимания и согласия.
— Именно. — Каменная Наковальня поморщился. — Я не предлагаю здесь никакого безграничного оптимизма, но я начинаю думать, что Кайлеб, возможно, планирует остаться в Дейрвине, пока не решит, что может рискнуть с погодой и привести свои транспорты обратно в Дейрос. В этот момент, конечно, я боюсь, что он будет искать способы провести свою армию в тыл Корина, ударив нас здесь, ближе к столице.
— Он не будет начинать бой с батареями Менчира, — уверенно сказал Гектор. — А к тому времени, как он доберётся сюда, с земляными укреплениями, которые вы и ваши люди строите, чтобы прикрыть сухопутную часть города, будут почти так же трудно справиться.
— Согласен. — Каменная Наковальня кивнул, но выражение его лица осталось несчастным. — На самом деле меня не очень волнует непосредственная безопасность столицы, мой князь. Он может иметь все ружья, какие захочет, но пока наши люди прячут свои головы за хорошим, прочным земляным валом, он не сможет добраться до них, не оказавшись на расстоянии мушкетного выстрела. И какой бы пренеприятной ни была его полевая артиллерия, у неё нет ни дальнобойности, ни веса, чтобы противостоять тяжёлым орудиям, которые мы устанавливаем в укреплениях. Для этого ему понадобится осадная артиллерия, а таких тяжёлых орудий мы пока не видели. Конечно, он всегда может выгрузить на берег дюжину тяжёлых орудий с кораблей своего флота, но прежде чем сделать это, он захочет иметь надёжно защищённую якорную стоянку где-нибудь поблизости от Менчира. Он определённо не захочет тащить морские пушки и лафеты дальше по суше, чем это действительно необходимо!
— Но если ему удастся запереть значительную часть наших войск в качестве гарнизона здесь, в столице, это освободит его собственные силы для манёвра против других городов, или нанесёт ущерб нашим мануфактурам и фермам, что сделает всё, что мы видели от его десантных отрядов до сих пор, не более чем незначительным раздражением. Если он возьмёт столицу в осаду, наше положение будет таким мрачным, что дальше некуда.
— Если ему это удастся, тогда мне, возможно, придётся ходатайствовать об условиях сдачи. — Гектор был похож на человека, сосущего кислый инжир.
— Мой князь… — начал граф Корис с озабоченным видом, но Гектор покачал головой.
— Не говори этого, Филип. И не думай, что ты беспокоишься
Выражение лица Гектора стало ещё более кислым, чем обычно. Трудно было представить себе хоть что-то менее похожее на кото-ящерицу, чем пухлый князь Изумруда, но маленький ублюдок определённо приземлился на все лапы. Гектор не знал, что раздражало его больше. Тот факт, что Нарман так быстро и легко переметнулся на другую сторону — и сделал это чертовски хорошо! — или тот факт, что он сам явно недооценивал изумрудца в течение многих лет.
— При всём уважении, мой князь… — сказал Корис.
— О, я знаю, как сильно Кайлеб меня ненавидит. Честно говоря, я не могу сказать, что виню его; на его месте я, вероятно, чувствовал бы то же самое. Нет, давайте будем честными. Если бы я был на его месте, то возненавидел бы себя до глубины души. В конце концов, я уже много лет пытаюсь сломить Черис, и именно мой Флот сумел убить его отца в Заливе Даркос. С другой стороны, Хааральд погиб в открытом бою, и я не тот, кто пытался убить самого Кайлеба и сговорился с его кузеном узурпировать трон его отца. О, и давайте не будем забывать, что успешная узурпация власти также потребовала бы убийства его отца. И, вероятно, его младшего брата тоже.
— Нет, — признал Корис голосом человека, осторожно ступающего в опасную воду. — И всё же, мой князь, не забывайте, что Кайлеб теперь женатый человек. И как бы он ни относился к вам, я не верю, что есть много вопросов о том, что чувствует Шарлиен.
— Поверь мне, это не тот момент, который я мог бы забыть. — Гектор оскалил зубы в том, что определённо не было улыбкой. — Если бы не этот прискорбный факт, я бы уже попытался начать с ним переговоры. И всё же, если у него будет выбор между минимальными уступками мне или гибелью ещё нескольких тысяч человек — а на этот раз многие из них будут его людьми, а не только нашими — он может решить проявить благоразумие. Кем бы он ни был, и если оставить в стороне нашу собственную пропаганду на этот счёт, как ты знаешь, он на самом деле не кровожадный монстр. Чрезвычайно опасный — и раздражённый — молодой человек, признаюсь тебе, но не монстр.
На лице Кориса отразилось сомнение, но он оставил эту тему, и Гектор снова переключил своё внимание на Каменную Наковальню и Тартаряна.
— Не знаю, полностью ли меня убедила твоя логика, Ризел. Заметь, она звучит разумно, и у меня нет никакого другого лучшего анализа. Я просто не хочу, чтобы мы слишком привязались к вере в то, что он будет просто сидеть там, пока не прикажет вернуться большему количеству своих транспортов. Но сейчас я не вижу другого выхода, кроме как продолжать в том же духе, вкладывая все усилия, какие мы только можем, в укрепление столицы.
— Тем временем, есть одна предосторожность, которую я хочу предпринять.
Он сделал паузу, и его советники посмотрели друг на друга, пока длилось молчание. Наконец Корис кашлянул.
— Да, мой князь.
— Я хочу, чтобы Айрис и Дейвин благополучно покинули Корисанд.
Гектор произнёс эти слова так, словно они стоили ему физической боли, и Корис от удивления поднял брови.
— Я знаю, что Айрис будет драться со мной из-за этого, — продолжил Гектор. — И я знаю, что это сопряжено с рисками, и не только с обычными рисками типичного путешествия, достаточно долгого, чтобы доставить их в более или менее безопасное место. Вне моей защиты, они оба становятся потенциальными заложниками. Но если они при этом находятся вне досягаемости Кайлеба, они представляют собой потенциальную козырную карту, спрятанную в кармане моей туники. Он не сможет просто так отказаться от предложения вести переговоры о том, чтобы получить мою голову, если будет знать, что Дейвин всё ещё будет жив, чтобы быть использованным против него, даже если и Гектор, и я будем убиты. И, честно говоря, я не так уверен, как мне бы хотелось, что он не решит, что пришло время избавиться от Дома Дайкин раз и навсегда. Или, во всяком случае, от его членов мужского пола, — добавил он чуть более резко, и его лицо на мгновение стало твёрдым, как мрамор.