Мучимые ересями

Вебер Дэвид Марк

— Я постараюсь иметь это в виду, милорд. — Она протянула руку и тепло сжала его локоть. — Я просто хочу, чтобы письма отсюда до Корисанда не путешествовали так долго!

— Я тоже, но до сих пор, если вы позволите мне так выразиться, вы отлично справлялись с управлением в отсутствие Кайлеба.

— Насколько же я могу ошибиться, следуя советам вашим и архиепископа Мейкела, не дающим мне сбиться с пути истинного? — ответила она с улыбкой.

— Ваше Величество, — ответная улыбка Серой Гавани на самом деле больше походила на ухмылку, — простите меня, но вы удивительно упрямая молодая женщина. Во многих отношениях, как вы понимаете, это хорошая вещь для правителя, так что не подумайте, что я жалуюсь. Но я сильно подозреваю, что если бы мы с Мейкелом посоветовали

вам не делать того, что вы считаете правильным, вы бы очень внимательно и вежливо выслушали нас, а затем с изысканной вежливость сообщили бы нам, что мы всё будем делать по-вашему.

Она начала было покачивать головой, затем перестала. Спустя мгновение, она внезапно издала булькающий смешок.

— Я рада, что у вас была возможность познакомиться с Мареком Сандирсом до того, как вы уехали со мной домой. Но у меня есть странное чувство, что чем лучше вы будете узнавать меня, тем больше будете сочувствовать Мареку. И, я совершенно уверена, наоборот. Он не раз говорил мне, что я могу переупрямить хлещущую ящерицу с зубной болью.

Серая Гавань хмыкнул.

— Почему я подозреваю, что, когда вы были моложе, Ваше Величество, вы знали, как устроить поистине королевский приступ истерики?

— Что вы имеете в виду под фразой, «когда я была моложе», милорд? — пробормотала она вызывающе, и его смешок превратился в смех.

— Я жду этого момента с трепетом и ужасом, — заверил он её.

Она начала говорить что-то ещё, но остановилась, так как они подошли к Подводной Горе. Она ещё раз улыбнулась Серой Гавани и повернулась, чтобы поприветствовать коммодора.

— Ваше Величество, — сказал Подводная Гора, глубоко кланяясь.

— Барон, — ответила она, и он снова выпрямился. — Я с нетерпением ждала вашей демонстрации с тех пор, как получила ваш последний отчёт, — продолжила она.

— Что ж, Ваше Величество, я только надеюсь, что она пройдёт так, как задумано. Так было до сих пор, но я обнаружил, что первый закон демонстраций для королевской семьи — это тот самый, что граф Серой Гавани любит цитировать о битвах.

— В самом деле? — Шарлиен взглянула на первого советника, и Серая Гавань пожал плечами.

— Если что-то может пойти не так — оно пойдёт не так^[24], Ваше Величество, — сказал он ей. — Хотя Альфрид, вероятно, несправедлив к самому себе. Большинство его демонстраций проходят так, как задумано. С другой стороны, я должен признаться, что когда одна из его маленьких демонстраций идёт наперекосяк, она имеет тенденцию делать это довольно… эффектно. Ах, вы, наверное, заметили, например, что он держит вас по меньшей мере в ста ярдах от своего нового адского устройства. Конечно же, я уверен, что это окажется ненужной предосторожностью.

— О, конечно, милорд. — Шарлиен усмехнулась и обратила своё внимание обратно к Подводной Горе. — Ну, теперь, когда вы оба договорились снизить мои ожидания, я надеюсь, что вместо этого вы готовы ослепить меня своим успехом.

— Я очень на это надеюсь, Ваше Величество, — уже более серьёзно произнёс Подводная Гора. — И хотя граф Серой Гавани прав, когда говорит, что я действительно предпочёл бы, чтобы вы физически не приближались к орудию ближе, чем это необходимо во время испытательных стрельб, для меня будет честью, если вы изучите его перед испытанием.

— «Испытанием», милорд? — повторила Шарлиен. — Я думала, вы только что назвали это «демонстрацией».

— До того момента, как мы действительно начнём использовать оружие, Ваше Величество, все демонстрации также являются и испытаниями, — быстро ответил Подводная Гора, и она фыркнула.

— Блестяще выкрутились, милорд! — поздравила она его. — А теперь, я искренне хочу увидеть это ваше новое чудо.

— Конечно, Ваше Величество. Не хотите ли вы составить мне компанию?

Подводная Гора направился к оружию, о котором шла речь, и глаза Шарлиен сузились, когда она рассмотрела его. Она подумала, что оно выглядело как нечто среднее между обычной полевой пушкой и карронадой. Ствол был короче и коренастее,

чем тех двенадцатифунтовок, которые она видела ранее, но он был длиннее в пропорциях к его диаметру, чем у карронады. Было также что-то немного странное в том, как оно был установлено на своём лафете. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять в чём дело, но потом она поняла. Это оружие было спроектировано так, чтобы угол его возвышения был по меньшей мере вдвое больше такового у обычного полевого орудия. Кроме этого, вместо деревянного клина, как у всех других черисийских пушек, которые она видела в качестве распорки под брешью, чтобы удерживать пушку на нужной высоте, вингард^[25] этого оружия был пронзён винтом толщиной с запястье с кривошипной рукояткой на его верхнем конце. Очевидно, угол возвышения пушки должен был регулироваться путём вращения винта вверх и вниз, и там была металлическая стрелка и шкала, градуированная в градусах, чтобы точно измерить эту высоту.

— Это гениальная идея, — сказала она Подводной Горе, постукивая по кривошипной рукоятке. — Собираетесь ли вы вернуться и применить её и к нашей морской пушке, милорд?

— Скорее всего, нет, Ваше Величество. — Подводная Гора, казалось, был доволен тем фактом, что она, определённо, ухватила суть того, как работает новая система. — Во-первых, это увеличивает стоимость и время, необходимое для изготовления каждого орудия. Более того, похоже, корабельные орудия не требуют такой же тонкой степени контроля. Или, скорее, я должен сказать, что практические ограничения корабельной артиллерии означают, что такая степень контроля не будет столь же чрезвычайно полезной. Дальность стрельбы невелика, а стреляющий корабль и его цель обычно движутся — в более чем одном направлении одновременно, учитывая нормальное действие ветра и волн — и прочность конструкции и способность быстрой и грубой корректировки угла возвышения являются гораздо более важными характеристиками, чем возможность знать точный угол возвышения оружия.

— Неужели точный угол возвышения действительно так важен, милорд?

— Так будет, Ваше Величество, — сказал он очень серьёзно. — Доктор Маклин сейчас работает над математикой для меня, но, в конечном счёте, используя эту концепцию предварительного проектирования — я думаю, что сначала она потребует большой доработки, как вы понимаете — мы действительно сможем точно стрелять по целям, которые мы даже не можем видеть из орудийного окопа.

— В самом деле? — Брови Шарлиен поднялись от удивления. — В вашем отчёте не упоминалось о такой возможности, милорд.

— В основном потому, что это всё ещё теоретически, Ваше величество. Однако, как, я уверен, вы наверняка заметили, эта пушка может быть поднята на гораздо более высокий угол, чем наши стандартные полевые орудия. На самом деле, чтобы отличать её от наших обычных полевых орудий, я назвал его «высокоугловой пушкой»^[26]. Я полагаю, что матросы остаются матросами, а морпехи — морпехами, и это название, несомненно, будет сокращено до «угловой пушки» или даже просто «угла». — Он вздохнул. — У них есть способ довольно грубо упрощать точную терминологию.

— Понимаю. — Губы Шарлиен дрогнули, но её голос был похвально ровным, когда она продолжила. — Я полагаю, однако, что есть какая-то особая причина для большого угла возвышения этой «высокоугловой пушки»?

— Разумеется, Ваше Величество. Что я сделал, так это попытался восстановить обратно способность катапульты стрелять по дугообразной траектории, чтобы бросить выпущенный снаряд на цель под относительно большим углом. Это должно одновременно увеличить дальность для данной скорости метаемого снаряда и позволить нам вести «непрямой огонь»^[27] для поражения целей по другую сторону стен или холмов, как это может сделать опытный расчёт катапульты.