Мучные младенцы
Шрифт:
Мартин Саймон кивнул.
— Спроси в учительской, — посоветовал мистер Картрайт, провожая мальчика до двери. — Скажи, что они все перепутали и что ты не можешь сюда вернуться. Я не могу взять тебя в свой класс. Тебе здесь не место.
Он постоял, глядя, как Мартин Саймон удаляется по длинному зеленому коридору.
— Пока, дружище, — печально крикнул он ему вслед. — Удачи!
Он захлопнул дверь и, полный решимости, повернулся к классу.
— Итак, — сказал он. — Убери этот шарф, Саид. Луис Перейра,
Вполне возможно, что с любым другим классом ему бы это удалось. Но учитывая, что оба члена счетной комиссии не отличались арифметическими способностями, а народ то и дело критиковал все предлагаемые способы подсчета голосов («Голос Рика считать нельзя, сэр! Он все время прогуливает»), времени провести голосование как следует просто не было. Еще не закончили третий подсчет, а Робин Фостер и Уэйн Дрисколл уже сверлили мистера Картрайта своими взглядами, зажав в руках воображаемые секундомеры, а в зубах — несуществующие свистки.
Время было на исходе…
Мистер Картрайт сполз со стола, доверив свою огромную тушу ногам. Неспроста его за глаза называли Старым Мерином.
— Пошевеливайтесь! — рыкнул он, перекрывая своим голосом все шумовые частоты. — Все! С меня хватит! Сейчас прозвенит звонок, и мы так или иначе покончим с этим. Но предупреждаю вас, четвертый «В», если сейчас хоть кто-нибудь нарушит тишину, если я услышу хоть малейший шорох, этот человек запустит руку в контейнер, достанет первый попавшийся бюллетень и мы примем его без голосования, что бы там ни было написано.
И тут воцарилась полная тишина. Пусть никто из них не блистал интеллектом, но каждому хватило ума понять, что он может на целых три недели стать в глазах остальных виновником жестокого эксперимента, разработанного доктором Фелтомом ради того, чтобы выявить у них скрытый интерес к шитью, приготовлению пищи или ведению домашнего хозяйства.
Никто не смел вздохнуть. Мистер Картрайт слышал даже щебет птицы на водосточном желобе за окном.
Вдруг, без предупреждения, эта тишина была прервана.
Обратная сторона двери подверглась жестокому удару. Ручка загремела, дверные панели задрожали.
В класс ввалился неуклюжий юный великан.
Его появление было встречено ревом одобрения.
— Здорово, придурок!
— Кто последний, тот урод!
— Сайм, я придержал тебе местечко!
— Что, нашел нас наконец, ты, рыбная котлета!
— Голову не забыл, Саймон Мартин?
Саймон Мартин… Мартин Саймон…
Ну конечно.
Мистер Картрайт снова взгромоздился на свое привычное место на столе. Вот и объяснение. Все просто. Кто-то перепутал имена.
Мартин Саймон… Саймон Мартин…
Он подождал, пока возбуждение в классе
— Где ты был, Сайм?
— Что, заждались? — гордо провозгласил вновь прибывший. — Я был в классе доктора Фелтома.
— Доктора Фелтома?
И снова безудержный гогот, и далее мистер Картрайт не смог сдержать улыбки, представив этого громадного неуклюжего разгильдяя в окружении высоколобых ботаников доктора Фелтома.
— Я говорил ему, что это ошибка. Думаете, он меня послушал? Как бы не так! Пока наконец не пришел этот зубрила и не спас меня. Но даже тогда…
Мистер Картрайт понял, что если дать Саймону волю, то он будет возмущаться весь урок, и, чтобы остановить его, он протянул своему новому ученику избирательную урну.
— Возьми бумажку, — сказал он.
Явное недовольство на лице Саймона Мартина сменилось еще более явной подозрительностью.
— Это еще зачем?
— Тащи, и все, — голос мистера Картрайта уже звучал как приказ. — Ну же!
Саймон Мартин опустил руку в урну и вытащил листок с очень аккуратной надписью.
— Что там написано?
Парень уставился на листок. Его густые брови-гусеницы морщились от натуги, пока он силился разобрать безукоризненный почерк Мартина Саймона.
— Раз-ви… раз-ви-ти-е… ре-бе-нка, — запинаясь, прочел он вслух.
— Ребёнка.
Мистер Картрайт успел поправить его, прежде чем разразился взрыв.
— Это же про детей, да?
— Мы не будем это делать, сэр!
— Это для девчонок!
— Я здесь вообще больше не появлюсь! По крайней мере, пока все это не кончится!
— Это все ты виноват, Сайм!
— При чем тут наука? Одно сплошное надувательство!
— Давай тащи снова, Сайм!
Мистер Картрайт быстро вытряхнул содержимое урны в мусорное ведро. Оставшиеся бюллетени спланировали вниз, скрыв то, что Луис Перейра выплюнул туда чуть раньше.
Мистер Картрайт листал обширные методические указания доктора Фелтома к школьной ЭКСПО. Какое дикое начало четверти! Почему бы им не учиться, как во всех нормальных школах, а поклонение чудесам науки оставить на последние две недели перед каникулами, когда классам вроде четвертого «В» можно дать спокойно расслабиться? С энтузиастами одна беда. Они никогда не испытывают снисхождения к чужим слабостям.
Отыскав, наконец, нужную страницу, мистер Картрайт повысил голос, словно готовился объявить победителя очередного «Оскара», и торжественно провозгласил:
— Итак, эксперимент, избранный доктором Фелтомом для этой темы, называется…
Он обвел взором свой класс. Он еще ничего не сказал, а лица его учеников уже скривились от омерзения.
— «Мучные младенцы»!
Насмешка сменилась замешательством.
— Сэр?
— Мучные или ручные?
— И то и другое — полный бред!