Мудрец
Шрифт:
— Мерзавцы! — воскликнула Китишейн. — Ты можешь им помешать?
— Да, но это означало бы развязать войну, — сказал мудрец. — Разве у нас есть время на это?
Солдаты впихнули в телегу девицу рядом со свиньями, привязали ей руки к птичьей клетке, ее крики захлебнулись в рыданиях. Человек в меховом плаще дал знак, возницы щелкнули кнутами. Телеги покатились по деревне, солдаты выстроились спереди и сзади. Обоз двинулся по единственной дороге, ведущей в сторону холма, на котором высился замок.
Вдруг
— Корона! — присвистнул Йокот. — Он король!
— Можешь называть его так, — презрительно сказал Миротворец. — В городах на юге его вряд ли сочли бы королем и даже не назвали бы правителем, поскольку он правит лишь несколькими племенами варваров. Скорее его назвали бы главарем.
Кьюлаэра нахмурился:
— Пусть так, но здесь, на севере, среди нас, варваров, он — король!
— Да, и подчиненные ему земли достаточно обширны, так что могут составить честь королевскому титулу, — подтвердил Миротворец, — правда, людей маловато, но здесь, где варварские земли граничат с землями более культурных племен, этот главарь со своим отрядом — единственный, кто способен править.
— Король он или нет — он негодяй! — пылала возмущением Китишейн. — Как посмел он забрать себе девицу вопреки ее желанию! А на эту кучу зерна взгляните! Сомневаюсь, что он оставил жителям деревушки достаточно еды, чтобы они сумели пережить зиму! — Она повернулась к Кьюлаэре. — Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить этих мерзавцев?
— Могу, но только прямым попаданием. — Лицо Кьюлаэры застыло, он говорил, почти не разжимая губ. — Их сорок против нас четырех, к тому же все хорошо вооружены.
— Как же тогда мы спасем ее?
— Прежде чем ответить, нужно посмотреть и поразмыслить, — ответил Йокот. — К тому времени, как мы доберемся до деревни, солдаты будут уже далеко. Вперед, соратники.
И он двинулся вниз по тропке, не дожидаясь остальных. Никто не стал спорить. Луа обернулась, отвернулась и обернулась снова.
— Чему ты улыбаешься, Миротворец? Ведь страшное зрелище!
— Верно, но соратники — хорошее слово, — ответил мудрец. — Пойдем послушаем, что скажут сельчане, Луа.
Люди сказали им о многом уже тем только, что все попрятались, стоило путникам появиться. Когда они вышли на круг вытоптанной земли посреди горстки лачуг, Кьюлаэра огляделся и озадаченно нахмурился:
— Почему они убежали, Миротворец? Нас же всего четверо!
— Четверо, но с оружием, и неизвестно кто, — ответил мудрец. — Гномов никто никогда не видел при свете солнца, кто знает, как действует их магия? Нам надо завоевать их доверие, Кьюлаэра, хотя бы настолько, чтобы они разговорились.
— Давайте я попробую. — Китишейн дотронулась до руки мудреца, он изумленно обернулся, но она уже смотрела в другую сторону и кричала безмолвным лачугам:
— Эй, люди добрые!
Деревня хранила молчание.
— Ну, пожалуйста, — крикнула Луа, сорвала очки и прищурилась, хотя день был пасмурный. — Я не причиню вам зла, и ни один из моих соратников тоже! Йокот, сними маску!
Йокот неохотно стянул маску и зажмурился.
— Видите! Мы почти ослепили себя, чтобы показать вам, что мы не опасны! — кричала Луа. — Наша лучница сняла тетиву с лука, наш мудрец хочет послушать вас и помочь вам! Пожалуйста, расскажите, что здесь произошло!
Отчаяние в ее голосе бередило душу, и наконец из одной лачуги вышла старуха.
— Мою дочь забрали, чтобы она удовлетворила похоть короля. Что может быть ужаснее?
— Ничего, — ответила Китишейн, — но возможно...
— Месть! — воскликнул Кьюлаэра, его глаза вспыхнули.
Женщина опешила, как и соратники Кьюлаэры, но заговорила хриплым, испуганным голосом:
— Как вы сможете отомстить королю?
— Он такой же человек, как и все, — ответил Кьюлаэра, — его легко можно наказать или убить.
— Это поможет моей дочери? — Глаза женщины наполнились слезами.
Луа бросилась с ней с криком отчаяния, чтобы обнять. Женщина испуганно отшатнулась, посмотрела, потом упала на колени и, рыдая, обняла девушку-гнома.
Кьюлаэра огляделся, осмотрел всех, кто выглянул из дверей, — осторожных, испуганных. Там и тут в глазах крестьян вспыхивала злоба. Он повернулся к Китишейн:
— Если не месть, то что?
Она посмотрела на него и медленно произнесла:
— Мы можем положить этому конец. Может, мы помешаем ему впредь творить подобное.
— И все? — закричал Кьюлаэра. — Быстрая смерть? А страдать за все причиненные страдания он не будет?
— Кроме смерти, есть и другие наказания, — сказала Китишейн, задумчиво разглядывая Кьюлаэру. Казалось, она пытается что-то понять. — Для человека, обладавшего властью, будет мучением тюрьма, но мы должны быть уверены, что он это заслужил.
Кьюлаэра гневно вскрикнул и отвернулся, а Китишейн сказала жителям:
— Мы найдем способ, люди добрые, как наказать вашего короля, но нам надо побольше узнать о нем, прежде чем выступить против него. Выходите и расскажите нам о нем.
Крестьяне робко и испуганно вышли из своих лачуг.
Глава 13
— Что еще вы хотите узнать? — спросил какой-то крестьянин. По его обветренному лицу ему можно было дать от тридцати до пятидесяти лет; плечи его были плотными и широкими, как брус, ладони огрубели, превратившись в сплошную мозоль, рубаха и штаны были рваные и в заплатах. — Он отнял у нас весь урожай и забрал скотину.