Мудрец
Шрифт:
— Да, так и есть! — Кьюлаэра широко раскрыл глаза. — Я это тоже чувствовал, просто не мог выразить словами!
— Как и я! — мрачно сказал Йокот. — Но это правда, ведь так? Фучан, дворецкий-предатель, ульгарл, истязающий горцев, — всех их послал Боленкар, ведь так?
— Да, как и того подонка, что морочил головы жителям моей деревни. — Воспоминания пробудили в Кьюлаэре ненависть. — У гномов тоже был такой?
— Ты еще спрашиваешь? А как ты думаешь, почему они выгнали Луа на поверхность земли и возненавидели меня за то, что я плохо владел магией? — процедил Йокот.
— Всему этому виной
— Не во всех человеческих страданиях он повинен, — ответил мудрец, — мы и сами легко умеем приносить друг другу несчастья в борьбе за власть, за подруг, своей алчностью и ревностью. Но все-таки за последний век страданий стало уж слишком много — дела пошли куда хуже, чем обычно, и это — дело рук посланцев Боленкара, сыгравших на людских пороках.
Все какое-то время молчали, потрясенные сказанным.
— Это неслыханная дерзость — говорить о том, чтобы свергнуть бога, — прошептала Луа.
— Но он не бог. — Кьюлаэра поднялся с земли. — Теперь мы знаем это. Боленкар — не бог, а всего лишь ульгарл, и его можно победить так же, как мы победили Ваханака.
— Да, можно, — хмуро буркнул Йокот. — Но Ваханак жил в одиночестве, в окружении жалкой горстки горцев, выполнявших его указания. Боленкара же наверняка охраняют войска, готовые биться за него с врагами до смертного конца!
— Истинная правда, — кивнул Миротворец.
— Тогда и нам придется сколотить войско, — решительно заявил Кьюлаэра, — и к тому же нужно будет хитрить, как только получится. А, мой маленький друг, разве ты не смог бы перехитрить какой-то кусок мяса?
Йокот улыбнулся:
— А как же, конечно! Пойдем, верзила, бери свой меч и захвати несколько поленьев, прежде чем погасишь костер. Поленья послужат нам факелами. Объявляю, что ты здоров и нам пора отправляться на поиск ящика с золотом!
Он повел всех мимо трупа Ваханака в пещеру, где гномы сняли свои маски. Они обошли трон. Вход под землю был скрыт тонким багряным холстом.
Жилище ульгарла оказалось роскошным. Стены были завешаны дорогими тканями, огромный стол, стулья и кровать были сделаны из блестящей древесины и украшены резьбой. Драгоценные камни поблескивали на серебряных и золотых кубках и блюдах, а каменный пол был устлан шкурами, сшитыми в один огромный ковер.
— Сельчане живут в презренной нищете, — злобно процедил сквозь зубы Йокот, — а их бог о себе вот как позаботился.
— Откуда здесь столько прекрасных вещей? — удивленно спросила Луа.
— Когда-то здесь ходили караваны. До той поры, пока дань Ваханаку не стала такой высокой, что все стали обходить эти места стороной, — объяснил Миротворец.
— Так чисто, так прибрано! — Луа озиралась в изумлении.
— Сомневаюсь, что он сам этим занимался, — хмыкнул Кьюлаэра. — Скорее всего каждый день или каждую неделю сюда приводили женщин из деревни, чтобы они тут подметали, вытирали пыль и готовили мерзавцу еду.
Мудрец кивнул, довольный рассудительностью учеников.
— Ну, хватит расхваливать эти хоромы! — Йокот принялся срывать все, что висело на стенах. — Здесь есть проход в подземный мир, давайте же найдем его!
— Откуда ты знаешь? — спросила Китишейн.
— Гном знает, что говорит, сестрица, — заверила ее Луа, заглядывая
Все повернулись к ней и увидели темный проход в скале, футов в пять высотой, прегражденный частой деревянной решеткой. Кьюлаэра взглянул на нее с усмешкой:
— Сам он здесь не ходил. Даже мне это будет не просто! Но зачем решетка?
— Чтобы сюда не могла проникнуть живность, воин, — сухо ответил Йокот, — вроде крыс, летучих мышей или гномов! Ну-ка, убери ее!
Кьюлаэра взялся за решетку и хорошенько дернул. Решетка заскрипела и отвалилась. Все уставились в темную дыру. Китишейн поежилась, а Йокот радостно потирал руки:
— Итак, мы отправляемся в страну гномов! За мной, друзья!
Луа и Йокот смело двинулись в путь. Кьюлаэра и Китишейн пошли за ними не так уверенно. Тьма сомкнулась вокруг них, и они выше подняли свои факелы, свет которых лишь слабо поблескивал на стенах пещеры и терялся в темноте впереди.
Последним шел Миротворец. Они спускались все ниже, Кьюлаэра и Китишейн и не ведали, что мрак может быть столь непроглядным. Дети лесов и лугов, они привыкли к тому, что звезды светят даже в самую темную ночь и всегда хотя бы немного света проникает сквозь облака, чтобы можно было отличить небо от земли. Но здесь тьма была — хоть глаз выколи. Китишейн дрожала и невольно с каждым шагом все теснее прижималась с Кьюлаэре. Стены смыкались все сильнее, пещера превращалась в тоннель, но это почему-то только успокаивало Китишейн — так она могла видеть, что находится по бокам от нее, хотя чуть спереди и сзади стены тут же исчезали во мраке. Девушка беспокойно посмотрела на свой факел, задумавшись о том, насколько еще его хватит, — у нее за поясом висели лишь три запасных — и изумилась: полено было почти той же длины, каким она достала его из костра! Она взглянула на полено в руке Кьюлаэры и увидела то же самое: оно не стало короче. Потрясенная, она оглянулась на Миротворца, а тот подмигнул ей и улыбнулся. Китишейн не сразу, но все же заулыбалась и, немного успокоенная, пошла следом за Йокотом и Луа.
Они спускались все дальше, казалось, будто дно пещеры тянет их к себе — все ниже и ниже и, как казалось Китишейн, дорога шла витками. Затем спуск кончился, и некоторое время они шли по ровной земле. На стенах стали появляться отблески света, становясь все ярче и ярче, пока Китишейн не увидела там вкрапления драгоценных камней. От восхищения у нее захватило дух, она чуть не приостановилось, но гномы, похоже, не замечали этой красоты и не стали бы ждать Китишейн. Она шла за ними следом, и ее душа пела от дивной красоты особенно тогда, когда в камне начали появляться прожилки золота, а гномы все шли и шли, не давая задержаться.
Вскоре они вошли в грот, и тут даже Йокот остановился и замер, потрясенный. Свет факелов отражался от зазубренной поверхности стен, выложенных кристаллами, и все было испещрено яркими, удивительной чистоты драгоценными камнями и прожилками чистейшего золота.
— Неужели такая красота могла родиться сама собой? — воскликнула очарованная Китишейн, оглядываясь.
— Не могла. — Йокот пристально разглядывал камни и золото. — Это дело чьих-то рук. Когда-то здесь жили гномы.
— Гномы? — нахмурился Кьюлаэра. — А может быть, дверги?