Мудрость эксперимента
Шрифт:
Глава 1
Сдохни или умри
Чёртова тварь, видящая добычу буквально на расстоянии вытянутой руки, подобралась — и прыгнула вслед за ним, оттолкнувшись от стены станции.
Толкнулась с такой мощью, что помяла обшивку.
Матвей выжил лишь потому, что ждал чего-то подобного. Да что там — он до дрожи в коленях именно этого и боялся. Но, у него был аварийный баллон со сжатым воздухом на поясе: такие нужны для ситуаций, когда космонавт по какой-либо причине отстыковывается от станции.
Длинной струёй газа
Он шумно выдохнул и бросил взгляд на удаляющуюся фигуру, размахивающую во все стороны когтистыми лапами. Она крутилась, стараясь развернуться, но безжалостная инерция уносила её в тёмную бездну. Если не случится какого-нибудь чуда, то там она и сгинет. Застынет в безвоздушном пространстве, превратившись в промороженный кусок мяса, потому что тепло ей брать неоткуда.
А потом земное притяжение сделает своё дело, и тварь без остатков сгорит в верхних слоях атмосферы, мелькнув на миг в небе падающей звездой.
Матвей ещё раз дёрнул рычаг на баллончике, и сжатый воздух снова рванул из сопла, разворачивая его к станции. Короткие и томительные секунды полёта, ещё один импульс — и рука наконец ухватилась за поручень, а пальцы свело судорогой.
— Жив… — Выдохнул он, вжимаясь в металл обшивки.
Пролезать сквозь дыру, пробитую тварью, Матвей не рискнул — не хватало ещё об острый край распороть скафандр. После победы над тварью эта смерть будет слишком тупой и бесславной.
Настолько шустро, насколько позволяла конструкция громоздкого скафандра, Матвей принялся передвигаться по поручням к шлюзу. Открыл, используя аварийную систему. Да чего уж, никакие другие сейчас и не работают.
Кромешную темноту обесточенной станции рассеивали тусклым светом химические светильники. Матвей, тем не менее, отыскал ещё и ручной химический фонарь, боясь в темноте наткнуться на ещё одного монстра.
Логика подсказывала, что он уже давно выдал бы себя (и, скорее всего, уже доедал бы Матвея, в тесноте станции спастись не способного), но иррациональный лютый страх её переборол.
Да и такой ли иррациональный — после пережитого-то?
«Новая реальность» погибла, выплюнув в космос сквозь пробоину весь запас воздуха. Первым делом Матвей закрыл переборки, изолируя разгерметизированный отсек. Восстановить атмосферу на станции ещё можно, но пока — нужно проверить коллег. Выживших найти он не надеялся, но проверка была необходима.
Матвей добрался до столовой.
Свет фонаря в дрожащей руке скользил по стенам, выхватывая из темноты осколки кошмара. Матвей просто замер на пороге, стиснув зубы практически до хруста. Всё было залито кровью и он, сам того не желая, начал про себя пересчитывать трупы.
Шин Юри, смешливая кореянка. Она лежала у ближайшего стола, прикрученного к полу старыми болтами. Её скафандр был вспорот от ключицы до бедра, словно консервным ножом. Ребра торчали
— Чёрт, — прошептал Матвей, переводя свет на следующую фигуру.
Андрей Петров. Его сослуживец, с которым они часто играли по вечерам в карты. Тоже вскрытая грудина, и заодно по полу тянулись кишки, словно тварь зацепила их и пошла дальше, заодно протащив тело по полу и оставив кровавый след.
— Карэн? — в следующем растерзанном безголовом трупе сложно было опознать человека, и имя он прочитал по нашивке на груди.
Перевел след фонаря выше и заметил четвертого. Труп Абая Омарова, космонавта из Грузии, торчал из вентиляции. Вернее, то, что от него осталось: только верхняя часть туловища. Ноги, вернее ботинки, по которым, собственно, и опознал его Матвей, валялись рядом. Абай пытался сбежать, но не успел, и тварь его разорвала на две части.
Вот только пятого тела нигде не было видно. Может, Манджал выжила? Индианка всегда славилась своим хладнокровием и могла затаиться где-нибудь — например, на продуктовом складе, он совсем рядом.
Если переборка опущена, если тварь её не услышала и не учуяла — девушка жива.
Но надежды оказались тщетны. Гермодверь оказалась вырвана, а внутри словно поработал блендер, равномерно перемешивая содержимое склада с кровью и ошметками тела.
— Вот же…
Это был резервный склад провизии, основной находился в другом конце станции, отрезанный странной стеной. Теперь даже эти жалкие остатки еды были уничтожены, обрекая его на голодную смерть.
Если, конечно, он не придумает, как выбраться.
Парень закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь успокоиться.
— Всё хорошо… Я спасусь. Обязательно спасусь! Просто спущусь вниз по тросу. Сделаю петлю или простенький механизм для передвижения. Соберу все газовые баллоны: от системы аварийного пожаротушения, кислородные — они послужат двигателем. — Начал он вслух проговаривать детали, формируя первичный план. — И всего-то, надо будет спуститься на тридцать пять тысяч километров вниз, с геостационарной орбиты…
Матвей коротко, с ноткой сумасшествия в голосе, рассмеялся, сам понимая, насколько его откровенно безумный план трудно реализуем. Преодолеть такое расстояние — задача нетривиальная даже для человечества в спокойных условиях, что уж говорить про одного человека в условиях апокалипсиса.
Уровень сложности — сдохни или умри.
Для пустых людей это одно и тоже, но Матвей знал: дохнут, визжа и плача, сдавшись, обливаясь слезами или моля о пощаде. Умирают — достойно, сделав всё, что можно, чтобы избежать гибели. Умирают героями.
Впрочем, он, даже не смотря на крошечные шансы на спасение, планировал спастись.
Обдумывая, что можно сделать, направился к приёмному блоку. Жаль, что, когда всё случилось, лифт только начинал подъем наверх. Если бы он был тут, можно было бы воспользоваться аварийной системой спуска — практически в штатном режиме.