Мудрость Хеопса

Махфуз Нагиб

— Как ты полагаешь, Хемиун, не страшно ли человеку ведать предначертания своей судьбы? Или лучше ничего об этом не знать?

Визирь задумчиво поднял брови, попытался что-то сказать, но с его губ, дрожащих в ужасе, не слетело ни звука.

— Вижу, ты боишься сказать мне правду и хочешь отречься от собственной мудрости лишь для того, чтобы угодить мне, — сердито сказал царь. — Но, Хемиун, твой фараон слишком велик, чтобы впадать в отчаяние, даже если услышит то, что не хотел бы слышать.

Хемиун не был льстецом, но оказался трусом.

Тем не менее, искренне преданный царю и наследному принцу, он впитывал в свою душу постигшие их муки и боль. Осознав, что повелители не станут сердиться на его речи, он наконец еле слышно ответил:

— Мой господин! Я соглашусь со словами мудрости, которые боги передали нашим предкам и их служителю Кагемни. Они гласят: «Предначертание — это одно, а судьба часто поступает совсем иначе».

Хуфу бросил быстрый взгляд на своего престолонаследника.

— А что думает по этому поводу принц?

Глаза Хафры продолжали гореть яростью, как у зверя, запертого в клетке. Принц молчал.

Фараон добродушно улыбнулся:

— Если бы судьба на самом деле управляла людьми и от нее нельзя было никуда деться, тогда само сотворение мира явилось бы абсурдом. Была бы отвергнута мудрость жизни, потеряла бы свое значение знатность человека. Усердие и малое его проявление стали бы одним и тем же, а с ними заодно — труд и лень, бодрствование и сон, сила и слабость, бунтарство и покорность. Нет, судьба — это ложное верование. Сильные духом ему подчиниться не должны.

Почувствовав разгоревшийся в груди огонь рвения, командующий Арбу крикнул:

— Велика ваша мудрость, мой господин!

Фараон, все еще улыбаясь, был хладнокровен:

— Родился обыкновенный младенец, к тому же совсем неподалеку от нас… Арбу, прикажи подготовить колесницы, которые я завтра поведу в Он, чтобы своими глазами увидеть мальчишку, которому судьбой предсказано стать владыкой Египта.

— Неужели вы сами поедете туда? — в изумлении спросил Хемиун.

— Если не я, то кто же поедет, дабы защитить свой трон? — засмеялся фараон. — Если не завтра, то когда же? Я приглашаю всех вас утром отправиться со мной и стать свидетелями грандиозной битвы между Хуфу и судьбой. А теперь пора на покой… Доброй всем ночи.

3

Отряд фараона из ста боевых колесниц, управляемых двумя сотнями лучших солдат из числа дворцовых стражей, покинул пределы городских стен, едва взошло солнце. Хуфу — среди когорты принцев и своих подданных — ехал во главе, по правую руку от него находился принц Хафра, слева — командующий Арбу.

Они мчались на северо-восток. Долина дрожала от цокота копыт и колес, будто грянуло разрушительное землетрясение. Двигались вдоль правого рукава Нила, к городу Он. Несущиеся колесницы, запряженные великолепно украшенными лошадьми, взбивали позади себя тучи пыли. Прекрасный Мемфис остался позади.

С могучими людьми, стоявшими в них наподобие статуй, с мечами, луками,

стрелами и щитами, колесницы напомнили еще не пробудившейся ото сна земле о воинах Мины. Те так же оставляли за собой пыльный след на этих же дорогах лет сто назад, неся на север великую победу и выковав для своих славных потомков единую нацию.

Отряд возглавлял всевластный человек, само упоминание имени которого заставляло людей падать ниц, но они ехали не покорять чужую страну и не сражаться с вражеской армией. Ехали, чтобы увидеть новорожденного младенца, с удивлением взирающего на свет этого мира. Ехали, подгоняемые предсказанием чародея, в котором была угроза величайшему на земле трону, предсказанием, вселившим страх в самые отважные сердца.

Они двигались по долине с невероятной скоростью, огибая деревни и села, словно летящая стрела, устремив свои взоры к тому зловещему горизонту, что маячил над ребенком, которому судьба уготовила столь опасную роль.

Вдали они увидели облако пыли, источник которого им не удалось рассмотреть, но, промчавшись дальше вперед, разглядели нескольких всадников, скакавших прямо на них. Никто не сомневался, что эта группа направлялась из области Ра им навстречу.

Всадники приближались, и стало ясно, что то были воины, следовавшие за человеком на лошади. Чем меньше становилось расстояние между ними и колесницами, тем отчетливее было видно, что солдаты как раз гнались за этим наездником. Когда царский отряд едва не столкнулся с ним, все одновременно издали вздох изумления — всадником оказалась женщина, сидевшая верхом на неоседланном жеребце. Ее заплетенные в косы волосы растрепались и реяли на ветру, словно флаги на корабельной мачте. Сама же она выглядела обессилевшей. Тем временем преследователи настигли ее и окружили со всех сторон.

Колеснице фараона пришлось притормозить, чтобы объехать всадников, хотя ни Хуфу, ни его люди вроде бы не обратили особого внимания ни на бедную наездницу, ни на ее преследователей. Решив, что перед ними охранники правопорядка, выполнявшие какое-то официальное поручение, они поспешили бы дальше, даже не заговорив с ними, но женщина, задыхаясь, вдруг обратилась к ним:

— Помогите мне! О солдаты, помогите мне! Эти люди не хотят пропустить меня к фараону…

Колесница фараона остановилась, за ней встали и все остальные. Хуфу посмотрел на солдат, обступивших женщину, и отдал приказ:

— Подведите ее ко мне.

Но те, не подозревая о том, кто перед ними, не ответили. Один из них, со знаками отличия офицера, выступил вперед и грубо сказал:

— Мы стражники из города Он и выполняем приказ нашего верховного жреца. А вы кто такие и что вам нужно? Куда вы следуете?

Поведение офицера разозлило воинов фараона. Арбу хотел было наброситься на него с руганью, но Хуфу остановил командующего незаметным жестом. Военачальник, кипя от гнева, сдержался. Упоминание Монра заставило фараона задуматься. Хуфу спросил: