Муранча
Шрифт:
Сергейка погрузился в раздумья. Вероятно, старался заново осмыслить привычные, давно въевшиеся в сознание названия станций и сопоставить их с конкретными людьми, которые, наверное, представлялись ребенку никак не меньше, чем титанами прошлого.
— Ор-джо-ни-ки-дзе, Во-ро-ши-лов, Бу-ден-ный — сосредоточившись и тщательно проговаривая каждый слог, произнес Сергейка. — Они все тоже писатели?
— Нет, они не писатели.
— Но они жили до метро и до Войны?
— И жили, и умерли, — кивнул Илья. — И они, и Маркс, и Шолохов.
Сергейка
— Но раз они умерли до появления метро, значит, ничего для нашего метро сделать не могли? — немного разочарованно сказал он.
— Ничего.
— Они даже написать о метро не могли.
— И не писали.
— Зачем же тогда называть станции их именами?
Илья в очередной раз подивился по-детски незамысловатой мудрости и непосредственной проницательности сына.
— Честно говоря, не знаю. Просто привыкли люди, и все. Сначала их именами называли улицы, проспекты, площади, поселки и районы. Ну а потом по привычке уже — станции.
— Мам! Пап! — Сергейка вдруг дернулся в сторону, к освешенному подвесным диодным фонариком прилавку. — Там книжки продают!
Сергейка первым подбежал к торговцу и, видимо, решил блеснуть только что приобретенными знаниями.
— Книжка Карла Маркса с картинками есть? — услышал Илья задорный голос сына.
И — немного разочарованный:
— А Шолохова?
И — совсем уж грустный:
— Ну, хоть что-нибудь с картинками?
Под колесом что-то звякнуло. Разогнавшуюся дрезину сильно тряхнуло и сбросило с колеи. Илью и Бульбу вышвырнуло на щебенку. Ашоту удалось удержаться в вагонетке. Впрочем, судя по сдавленной ругани, его тоже крепко приложило.
Фонарик Ашота погас. Разбился…
Илья вытряхнул из кармана осколки своего «жучка». Ох, не повезло же им. Совсем без света остались.
— Какого хрена! — простонал из темноты Бульба. Илья вслепую нашарил рельсы. Ага, вот в чем дело. На путях лежала железная стойка от перевернутого прилавка. На нее то они и налетели в темноте. Не надо было Ашоту по сторонам фонариком крутить. Дорогу надо было освещать. Конвоир уже выскочил из вагонетки. И тоже зашерудился возле дрезины.
— Сошла, зараза, — прорычал он сквозь зубы. — С рельсов сошла!
— Втроем поставим? — спросил Илья.
— Да поставить-то, может, и поставим, — вздохнул Бульба. — Но повозиться придется.
Действительно, на то, чтобы в кромешном мраке при помощи рычага, в качестве которого была использована злополучная стойка, и трехэтажного мата поставить дрезину на рельсы, пришлось потратить немало времени. А когда транспортная проблема была, наконец, решена, появилась новая.
— Слышишь? — вдруг тревожно шепнула из мрака Оленька.
— Что? — насторожился Илья.
— Папа, ты слышишь? А это уже Сергейка.
— Что я должен услышать?
— Ты чего там бормочешь, Колдун? — затесался в
Илья не ответил.
— Слушай-слушай, вот сейчас! — снова заговорила Оленька. — Тихо…
— Эй, Колдун!
— Тихо! — велел Илья.
И в туннеле стало тихо. Тихо, да не совсем.
Ухо уловило эхо беспорядочной стрельбы. Расстояние определить было невозможно: отзвуки выстрелов разносятся по замкнутому пространству далеко и в каждом туннеле звучат по-разному. Но было ясно: стреляли отчаянно, не жалея патронов. Пару раз из непрерывной гулкой канонады выделилось уханье ручных гранат.
Это значит, что муранча уже взломала внутренние перегородки Сельмаша и подошла к Шолоховскому блокпосту совсем близко. А еще это означало, что замуровать опасный туннель диаспорские каменщики уже не успеют.
— Что это? — Голос Ашота был тихим и сдавленным.
— Муранча, — дал Илья единственно верный ответ.
— Беги, Илюша! — Оленька чуть не взвизгнула из темноты.
— Папа, уезжай! — захныкал где-то рядом Сергейка.
Им было страшно. Возможно, им было даже страшнее, чем ему самому. И это неудивительно. Они — там, где он. И спасти сейчас их он может, только спасая себя.
— На дрезину, быстро! — велел Илья. — Бульба, отцепляй вагонетку — так легче будет. И — сваливаем.
На дрезине еще была возможность спастись. У них у всех. Если снова под колеса ничего не попадется.
На этот раз Ашот, забросив автомат за спину, помогал им качать рычаги.
Пальба за спиной начинала захлебываться.
«Патроны кончаются, — подумал Илья. — Или стрелки».
Глава 9
ТЕАТРАЛЬНАЯ
Им повезло. Больше на рельсах не лежало ничего, что могло остановить мчавшуюся сквозь мрак дрезину.
На полной скорости они влетели на Карла Маркса. Здесь догорало несколько костров, отбрасывавших багровые блики на выложенные плиткой стены. И — никакого столпотворения, предсказанного Бульбой. Вопреки ожиданиям, эта станция, как и Шолоховская, оказалась пустой.
У края платформы Илья увидел сложенные аккуратными стопочками кирпичи, декоративный камень, толстую плитку и целые бетонные блоки, отбитые от стен. Рядом лежало два мешка цемента. Все было подготовлено для быстрой загрузки. Подготовлено и… брошено. Илья, Бульба и Ашот вертели головами.
Нет. Никого. Нигде.
И еще бросалась в глаза одна странность: изрядно прореженные базарные ряды. Вместе с людьми куда-то исчезла часть торгового оборудования.
«Неужели марксовские даже прилавки унесли вместе с товаром?» — поразился Илья. Впрочем, гадать на эту тему было некогда.
Дрезина нырнула в темноту следующего туннеля. В прощальном отблеске костра Илья успел заметить, что и здесь торговые ряды разобраны. На последнем перегоне диаспорской территории было необычайно просторно.