Мурзик
Шрифт:
– Давай вернемся домой.
Я с интересом на нее посмотрел, поразившись нетривиальности движения ее мысли.
– Каким же образом?
Мурзик достала кулон и показала его мне.
– Давай нажмем зеленый огонек. Мы его повторно не нажимали.
– И ты думаешь, мы окажемся дома? – засомневался я.
– Может быть… – нерешительно прозвучал ответ.
– А если мы окажемся еще в худшем мире?
– Ну, хуже уже некуда! – решительно сказала она, видимо намекая на невозможность здесь целоваться вдоволь в любое время суток
– Нет, – твердо сказал я, – я на это не могу решиться.
– Слабо?
– Слабо! – подтвердил я. – Мы оставим этот вариант на «худой конец». Я думаю, что тот, кто организовал это шоу, ждет от нас решительных и конструктивных действий, а возврат домой в свете проведения вышеназванного эксперимента несет в себе обструкционистские тенденции!
– Ты вещаешь как газета «Правда»!
– Я не вещаю, а констатирую!
– И что ты предлагаешь?
– Понимаешь, решать придется только тебе, а я буду именно предлагать варианты решений.
– Давай, валяй, предлагай, злобный Димик.
Я поставил на землю приемник и закурил.
– Эта адская машина позволяет в течение восьмичасового рабочего дня выпускать примерно восемьсот супермикросхем, если каждую из них продавать хотя бы за червонец, это будет семь тысяч рублей чистой прибыли. На каждый вложенный в дело рубль будет девять рублей дохода! Это при условии продажи по минимальной цене, заметь.
– И где ты собираешься взять столько микросхем?
– Хороший вопрос, – сказал я и затушил окурок. – Где взять, где взять? Купить!
– Где купить?
– Еще лучше вопрос. У «Пионера».
– А ты уверен, что здесь поощряется воровство?
– Возможно, ты права, что несуны здесь не в фаворе. Значит надо купить их официально в неликвидах.
– А кто их тебе продаст?
– Тоже верно. Есть магазины радиодеталей, вот через них и закупить на заводах большие партии микросхем. К тому же, как я понял из инструкции, годятся совсем бракованные, лишь бы был корпус с полупроводниковым кристаллом внутри, и нам такую продукцию на любом заводе-изготовителе продадут и еще спасибо скажут.
– Допустим, – продолжила допрос Мурзик, – но кто этим займется? Уж не ты ли сам собираешься мотаться по стране при существующей пропускной системе?
– Правильно. Меня тут же загребут. Но ты забыла, что здесь должен существовать другой Димик, которому сейчас двадцать один год и на все наплевать.
– Ты хочешь сказать, что ты его уговоришь смотаться?
– Конечно же нет. Он, я в этом уверен, никуда не собирается сматываться, но он будет не против заработать на этом немного денег, и потом у него есть кое-какие друзья.
– Ну, предположим, друзья ему помогут…
– Не предположим, а я уверен, что друзья ему помогут.
– Но за какие деньги они купят эти микросхемы?
– Одна микросхема стоит 50 копеек, а у нас с тобой в чемоданах лежит двадцать тысяч
– Девятнадцать тысяч девятьсот семьдесят пять рублей!
– А куда делся четвертной?
– Я купила «Шанель № 5».
– Транжирка!
– Гнус!
– Продолжаем разговор. На наши «чемоданные» можно купить сорок тысяч микросхем и продать их оптом за четыреста тысяч.
– А кто их купит?
– Любая радиомастерская, понемногу, конечно!
– А дальше что?
– Дальше наш юный Димик положит в кубышку двести тысяч, а на остальные закупит четыреста тысяч микросхем.
– И продаст их за четыре миллиона.
– Ага!
– И его не загребут?
Я почесал правой рукой левое ухо через макушку и с неохотой признал, что Мурзилка иногда бывает не в меру прозорливой.
– Ну, мы еще более детально рассмотрим операцию по сбыту микросхем.
– Ладно, предположим все пройдет нормально, он заработает кучу денег и получится, что вся эта затея с нашими мытарствами была организована только за этим?
– Да нет! Микросхемы пустят в дело, то есть вставят в телевизоры и в приемники, и народ узнает правду.
– И что дальше?
– Эпоха гласности! Плюрализм мнений!
– Пять лет каторги с конфискацией имущества!
– Да ладно тебе. Всех не пересажаешь. А потом достаточно выпустить этого джина из бутылки – и процесс станет необратимым.
– Мы его из бутылки, а нас в Бутырку?!
– А мы на кнопочку, да на зеленую.
– А из кулона выскочит птичка и скажет нам «Ку-ку».
– Ну, я так не играю. Мы все сделали по сценарию и нам за это «ку-ку?» А потом, нам ведь никто не может помешать смотаться отсюдова сразу же после того, как мы передадим ему приемник.
– Ага! Мы ему его отдадим, проинструктируем, кулон не сработает, и мы останемся здесь без денег и без приемничка.
– А мы его у него заберем обратно.
– Так он тебе и отдаст.
– Ну, тогда он с нами поделится деньгами.
– Это ты-то поделишься?
– Вот это я могу точно гарантировать, что деньгами он с нами поделиться. Я его знаю.
– Хоть это-то утешает! – грустно вздохнула Мурзилка.
– Ну как ты, согласна с моим планом? – спросил ее я.
– Можно попробовать, только не надо спешить и надо все еще раз продумать поточней.
– Маленькая, – с умилением произнес я, – я всегда подозревал, что под истинно ангельским и непорочным твоим обликом скрывается настоящая аферистка.
– Гнус!
Бац! Бум! Дзинь!
К моему дому мы подъехали на такси, но вышли чуть не доезжая до него. Обойдя дворами, мы подошли с тыльной стороны, куда выходили окна моей квартиры. По моему расчету, в это воскресное утро я должен быть дома, а мать должна была отдыхать где-нибудь на природе. Но я все же решил подстраховаться и выполнил полный комплект разведывательных манипуляций.