Мушкетер
Шрифт:
Именно потому, что Бэкингем опасался соперничества Рича, тот очень медленно делал карьеру придворного. Лишь четыре года назад Генри стал бароном Кенсингтоном, а в памятном 1625-м он получил титул графа Холланда — «за проявление послушания». Проще говоря, за то, что не стал болтать о тайном свидании Бэкингема с королевой Анной.
…На стук в дверь вышел старый дворецкий. Он был полон того высокомерия, которое присуще слугам влиятельных особ, и оглядел Сухова так, словно тот был настырным бедным родственником, набивавшимся на дармовой обед.
— Что вам угодно, сэр? — чопорно произнёс
Решив обойтись без грубости, Олег вперил в слугу свой твёрдый, холодный взгляд, под коим дворецкий тут же начал скукоживаться, и проговорил вовсе уж ледяным тоном:
— Мне угодно видеть графа Холланда. Передашь его сиятельству, что пришло письмо от известной ему особы.
Суетливо поклонившись, дворецкий заторопился доложить хозяину, и очень скоро тёмный коридор, уводящий в глубь дома, огласился сочным баритоном Генри Рича. А вот и он сам.
«Его бы постричь, побрить, — мелькнуло у Олега, — и вышел бы конкурент какому-нибудь голливудскому красавчику, вроде Тома Круза или Брэда Питта. А так…»
— С кем имею честь? — задрал подбородок лорд, словно пародируя своего дворецкого.
— Северус Снейп, — небрежно поклонился Сухов и протянул Ричу послание от Мари де Шеврез.
Лицо Холланда сразу расслабилось, едва он вдохнул нежный запах духов Козочки, едва уже уловимый. Отойдя к окну, он быстро сломал восковую печать и развернул свёрнутое в трубку письмо. Пока он читал, на лице его отражались все испытываемые им чувства, в основном нежного свойства.
Добравшись глазами до ласковых приветов, расточаемых Шевреттой в конце письма, граф длинно вздохнул и свернул исписанный лист. Обернувшись к Олегу, он живо спросил:
— «Шевалье, который зовёт себя Арамисом» — это, я полагаю, вы, сэр Северус?
Сухов слегка поклонился.
— И давно вы покинули Ла-Рошель? — отрывисто спросил Холланд.
— По меньшей мере, недели две минуло с отъезда.
— Как обстоят дела у его светлости?
— Его светлость, — усмехнулся Олег, — соизволил-таки отдать приказ о рытье траншей, дабы зря не губить солдат.
— Господи Иисусе! Разумеется! — воскликнул лорд. — Этот чёртов храбрец не мог унизиться, сгибаясь под огнём мушкетов. Кланяться пулям — сие невыносимо для его гордыни!
— А вы неплохо изучили герцога.
— О, поверьте, Северус — вы позволите так себя называть? — наука эта не слишком сложна и далась мне без труда. Хочу задать вам один… мм… скользкий вопрос. Ваш выговор… Он выдаёт явно не англичанина. И не шотландца. Вы француз?
— Ни в малейшей мере, господин граф. Полжизни я прослужил на Востоке… в войске падишаха Высочайшего османского государства. А с кем поведёшься, от того и наберёшься.
Генри глубокомысленно покивал головой и сказал:
— Я полагаю, что вы проделали столь долгий путь не для того лишь, чтобы передать письмо?
— О нет! Просто, будучи в Париже, я узнал одну неприятную вещь и решил непременно поставить в известность вас. Один из людей герцога…
— Художник небось?
Олег усмехнулся про себя — граф не прочь проверить его лишний раз. Что ж, верный подход: лучше перебдеть, чем недобдеть.
— Вы имеете в виду Бальтазара Жербье? Нет, нет, я его не встречал, хоть мне и сообщили о том, что мазилка обретается в Париже.
— «Мазилка»! —
— Так вот, мне передали следующее: Бенжамен де Роган, барон де Фронтенэ, герцог де Субиз дважды бывал в Малом Люксембургском дворце, где встречался отнюдь не с мадам д’Эгильон, а сами знаете с кем.
— Вот как… — пробормотал поражённый лорд. — Немыслимо! Хотя… Бенжамен сражался в Нидерландах под предводительством Морица Оранского, однако не был замечен в геройствах. Впрочем, чего тут гадать? Вы знаете, что он в Лондоне нынче?
— Боюсь, господин граф, что Бенжамену уже донесли о моём появлении…
— А мы это проверим! Будьте добры, Северус, обождите совсем немного, у меня есть к вам разговор.
Сухов молча поклонился, и лорд крикнул:
— Джордж! Вина джентльмену и фруктов!
Отдав приказание, Генри Рич удалился почти бегом, а Олег удобно устроился в огромном кресле у камина вовсе уж пугающих размеров и принялся смаковать весьма недурственное вино, сладкое и тёрпкое, живо поданное стариной Джорджем.
Сухов был спокоен. В этом времени еще нет телеграфа, и послать запрос в Ла-Рошель на предмет благонадёжности некоего Северуса Снейпа невозможно. Обмен посланиями займёт месяц, а он и не собирается задерживаться дольше в этом вонючем Лондоне, гнилом не только от туманов.
Дожидаться хозяина пришлось добрых полчаса, зато его приход упрочил доверие лорда к гостю. В дверь Холланд не вошёл, а ворвался, злой и встрёпанный.
— Вы были правы, чёрт возьми! — вскричал он с порога. — Де Субиз с графом Бранкасом сбежали какой-то час назад! Мои люди потеряли их след в лондонском порту — эти двое предателей скрылись на голландском гукере. [78] Но ничего, мы ещё встретимся!
78
Гукер — небольшой двухмачтовый парусник.
Генри Рич принялся мерить большими шагами холл из угла в угол, а Олег с интересом следил за ним. Мысли, мелькавшие у него сейчас, возникали, бывало, и раньше, когда он, получив очередной приказ из уст очередного владыки, спешил его исполнить и в то же время вчуже, как бы со стороны, наблюдал за собой, ретивым и рьяным. Во имя чего, мол, проявляешь такой энтузиазм? Чего для? Кто тебе этот конунг (король, базилевс, хан — нужное подчеркнуть)? Да никто! Вот только вопросы это были вовсе не те, что следовало себе задавать. Лучше было бы спросить, а как ты собираешься в данном времени и пространстве жить-поживать да добра наживать? Ежели жил не рвать, не пробиваться наверх, не лезть по головам, то так и останешься на обочине жизни — беден, сир и убог. Конечно, добиваться чинов и званий, тулиться поближе к трону — всё это стоит немалых усилий и затрат. Да и лёгкой жизни при дворе ждать не приходится: чуть зазеваешься, и тебя сожрут вельможи, что дышат в затылок, мечтая занять твоё место под солнцем. Зато у знатного человека куда большая свобода манёвра. Куды бедному крестьянину деваться? А вот у дворянина всегда есть выбор, особенно если меч он носит не для красоты, а ловко обращается с оружием. Такие всегда нужны — все монархи наперечёт готовы, образно выражаясь, расклеивать объявления со схожим текстом: «Требуются рыцари со стажем».