Мушкетер
Шрифт:
— Брысь отсюда, Гамлет, — пробурчал Быков, брезгливо затягивая узлы на ногах Жербье.
Приспособив плащ самого Бальтазара да позаимствовав у местных пару жердей, Виктор с Александром уложили связанного пленника на импровизированные носилки.
— Куда тащить? — бодро спросил Акимов.
— В медвытрезвитель, — мрачно ответил Пончик. — Угу…
— Тут недалеко, — улыбнулся Сухов, — до Португальской и по Свэллоу-стрит. Спасибо миледи, помогла устроиться. Там на Глассхаус-стрит есть особнячок престарелого графа Леконсфильда. Граф доживает свои дни в родовом замке, а в Лондоне уже год не
Доставка пленного прошла без осложнений. На двух дворян, сопровождавших носилки, никто не обращал никакого внимания. Обычное дело — подрался на дуэли, вот и несут. Или перепил. И вообще, господам виднее…
Графский особняк представлял собой серое приземистое, в стиле Тюдоров, строение, до окон заросшее густым плющом.
В гулком холле витали сквозняки, неприятно напоминая призраков своими зябкими касаниями, но затхлый дух брошенного дома уже перебивался запахом сгоревших дров — от камина даже чуть веяло теплом.
— Я тут чуток протопил, — сказал Олег, — а то уж больно воняло плесенью.
— Это правильно, — пропыхтел Пончик, затаскивая с Виктором на пару носилки. — Куда его?
— Давайте сюда. Во флигеле старая чета проживает, садовник графа с супругой, вроде как присматривают за домом, а на деле спят по шестнадцать часов кряду или греются на солнышке. Эти ничего не слышат, ничего не видят. Скажешь им, что в доме новые постояльцы, удивятся — и тут же забудут. Дожитие…
Жербье поместили в маленькой комнатушке на втором этаже, в которой хранили дрова. Крошечное окошко под самым потолком света давало мало, да и воздуха не больше, но ведь и Бальтазару никто не обещал номер люкс и отдых all inclusive.
— Что вы хотите от меня? — резко осведомился мазилка, когда его развязали и сняли повязку с глаз.
— Ничего, — равнодушно ответил Сухов. — Вообще, то, что вы живы и здоровы, а не плывёте по Темзе с перерезанным горлом, сочтите за мой каприз.
— Скажите лучше, — криво усмехнулся Жербье, — что я вам мешаю! Готов биться об заклад, что здесь, в Лондоне, вы выдаёте себя за другого!
— Возможно, — улыбнулся Олег. — Но вы бы лучше не показывали своей осведомлённости и смётки, ведь это делает вас более опасным, а стало быть, подвергает большему риску. А я, будучи в дурном расположении духа, могу и передумать, решить, что убить вас — это более целесообразно. Впрочем, лучше будет отбить ваше желание бежать, внушив надежду на лучшее. А она есть, ибо я не хочу вашей смерти.
— Почему?
— Потому что незаменимых шпионов нет, а вот художника заменить некем.
Кивнув на прощание, Сухов покинул художника-шпиона и запер дверь «камеры».
Рядом на лестничной площадке стоял Быков и любовался городским пейзажем, открывавшимся за окном.
Хотя правильнее было бы назвать его загородным, ибо Глассхаус-стрит, по сути, находилась на окраине Лондона, дальше расстилались поля и пастбища, виднелись редкие рощицы и одинокие фермы. Околица.
Яр заметил друга и улыбнулся.
— Какие планы на вечер? — поинтересовался он.
— Большие. Надо хорошо поужинать. А на завтра мне назначена аудиенция у короля Англии.
— Привет ему от меня.
— Передам
И они пошли.
Глава 14,
в которой Олег завязывает полезные знакомства
Уайтхолльский дворец, резиденция английских королей, был воистину громаден — полторы тысячи комнат и залов!
Самый большой дворец в мире, однако. Шибко большой — до многих помещений у прислуги руки не доходили — или росли не оттуда. Срамота, конечно, но в некоторых тёмных коридорах ощутимо воняло мочой, а кое-где роскошная обивка стен сгнила и разлезалась от лёгкого касания.
Заблудиться здесь было нечего делать: этажи, переходы, анфилады комнат, дворы для игры в мяч и петушиных боёв составляли мудрёный лабиринт со множеством тупиков, в котором постоянно нарушались правила симметрии и начатки здравого смысла.
Иной раз, чтобы попасть в зал по соседству, нужно было одолеть длиннющий коридор, подняться этажом выше, протопать крытой галереей, а потом снова спуститься по лестнице.
Зато всё было богато, с размахом: лепнина, позолота, драгоценные гобелены, полотна Ван-Дейка, Тициана, Веронезе, Корреджо…
Тут даже лакеи представляли собою образчики безвкусной, чисто купеческой пышности, по принципу: «Чем дороже, тем красивше».
К Уайтхоллу вела Королевская улица, которую прозывали Гнилой, уж больно слякотна была. Даже сухим летом здесь можно было увязнуть. Или шлёпнуться в грязь да наслаждаться лягушачьими хорами.
Королевская улица тянулась от Вестминстера до переправы Хорс-Ферри, где кареты переправлялись на южный берег Темзы, а неподалёку возвышались хоромы Уайтхолла. Здесь-то и проживал король Англии, здесь он царствовал и правил, обходясь без шумного и несносного парламента.
Через Гольбейновские ворота Олег попал в обширный двор, где разодетые конюхи, надменные, как принцы крови, приняли под уздцы лошадей — его и лорда Холланда.
Заметив гостей, к ним неторопливо направился важного вида вельможа. Он не шёл, а ступал, картинно отставляя трость и потея под париком, только-только входившим в моду.
— Вы видите перед собой достопочтенного Уильяма Герберта, — негромко сказал Рич Олегу, — графа Пемброка, лорда-стюарда. [86] Когда парламент негодовал, честя герцога Бэкингема, всю эту свору науськивал сэр Уильям. Но это между нами.
86
Лорд-стюард — одна из высших должностей при королевском дворе.
Сухов кивнул, делая зарубку на память.
Лорд-стюард приблизился и величественно кивнул Холланду.
— Позвольте вам представить господина Северуса Снейпа, — проговорил Генри Рич. — Сэр Северус, сэр Уильям.
— Весьма польщён знакомством, сэр Северус, — поклонился Герберт. — Прошу вас следовать за мной. Его величество примет вас в Голубом зале.
Олег слегка поклонился и последовал за важно шагавшим лордом-стюардом. Когда он оглянулся на Холланда, тот дружески помахал ему — не тушуйся, дескать.