Мушкетер
Шрифт:
Шурик грубо поволок Керка к сараю — крепкому сооружению из камня с уцелевшими стропилами. Чёрный дуб выдержал испытание временем. Лейтенанта втолкнули в сарай и с грохотом притворили дверь. Лязгнул засов.
— Готово! — крикнул Пончик.
— Подгребайте сюда, поможете мне.
Олег заглянул в старый дом, обращённый к топи пустыми глазницами оконных проёмов, и, обогнув его, вышел на небольшой участок земли, где Брэннан когда-то сажал овощи. Дождавшись Шурика, Сухов спросил негромко:
— Связал не туго?
— Да нет, мигом развяжется. Тем
— Витёк, глянь. Только не высовывайся. А ты давай ругай Бэкингема, только погромче.
— Кол осиновый в задницу его содомской светлости! — громко заговорил Александр. — Угу…
— Нет, — не согласился Олег, — сначала мы его яйца в пасть королевскую затолкаем и прижжём венценосную ягодицу! Его величество мошонку откусит и подавится. Вот тут-то мы колышек и засадим!
— Небольшой такой колышек, фута в два величиной!
— Ха-ха-ха!
В это время Акимов подал знак, изобразив пальцами шагающего человечка: сбежал «язык»!
— Ох и весело будет! — разорялся Сухов, посматривая за угол полуразрушенного дома, — лейтенант семенил через болото, ловя равновесие, уходя всё дальше и дальше. — Понч, спой чего-нибудь!
— Чего именно?
— Неважно, лишь бы погромче!
Александр набрал воздуху побольше и заголосил:
Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца! [97] Йо-хо-хо, и бутылка рому!97
На самом деле в этой старинной пиратской песенке под сундуком подразумевается не гроб, а необитаемый скалистый остров с таким названием (в Карибском море), куда капитан Чёрная Борода высадил 15 мятежников. Воды на Сундуке Мертвеца отродясь не водилось, а ром только усиливает жажду.
Виктор, прыская в кулак, высунул голову над полуразрушенной стеной и сказал:
— Ушёл!
— Ну и слава Богу, — кивнул Олег. — Пошли тогда, надо успеть добраться до наших.
Отвязав коней, они повели их в поводу к свежей гати, уложенной всего несколько часов назад. Уводила она в сторону от старой гати и вела к длинной полосе вязкого песка, перемешанного с гравием. Кони захрапели, пугаясь зыбкой дороги, и успокоились, лишь ступив на островок. Идти по нему было трудно, зато не утонешь.
— Цепляем!
Нащупав под водой верёвку, Сухов прицепил её конец к седлу и потянул вороного за повод. Конь напряг мышцы, верёвка натянулась — и гать повело в сторону. Щиты-плетёнки складывались, хлюпали, ломались… Была гать — и нету.
— Дальше, дальше! Ещё! Хватит. Притапливай, Понч.
— Да всё уже, не видно. Ни одна скотина на найдёт и не пройдёт. Угу…
— За мной.
Идти в обход болота пришлось долго, но торопиться резону не было, уж больно опасные места лежали вокруг.
Под конец «объезда»
— Это здесь собака Баскервилей выла? — поинтересовался Пончик. — То есть завоет… лет через двести с гаком?
— По-моему, не здесь, — неуверенно ответил Акимов. — Но где-то поблизости, конечно же…
— Это элементарно, Ватсон, — хмыкнул Олег. — Под ноги смотрите!
Через пару часов, вымотанные и грязные, они выбрались к началу гати Брэннана. Им навстречу выбежал Быков, радостный и возбуждённый.
— Шеф! — громко зашептал он, переходя на русский и довольно щерясь. — Всё идёт по плану, без шума, без пыли! Лейтенант почесал так, что не всякая борзая угонится. Мы с Ноланом и задремать не успели, как явилась вся кодла, и летёха, очень гордый оказанным доверием, повёл всех вперёд, Сусанин хренов!
— Давно они прошли? — осведомился Сухов на инглише, поскольку из кустов вышел Чантри. Он вёл в поводу лейтенантского мерина, серого в яблоках.
— Можно начинать! — громко сказал Нолан.
— Да тише ты! — зашикал на него Яр.
Чантри рассмеялся.
— Не услышат!
— Вперёд! — скомандовал Олег.
Гать, после того как по ней прошагали десятки коней и людей, разошлась местами, зияла проломами и разводами в вонючей плёнке тины.
Голосов или ржания было не слыхать — пугающие вздохи и охи, хлюпы и плюхи болота заглушали остальные звуки.
— Здесь, — коротко сказал Нолан.
— Цепляем!
В этом месте гать стелилась под углом, и кони потянули за собой огромный участок, ярдов двадцать [98] склизкого, подгнившего настила, обросшего болотной растительностью.
98
1 ярд равен 0,9144 м.
— И тот ещё кусок, для пущей гарантии!
— Да и так нормально! Ну ладно, цепляй!
Ещё одно усилие — и второй гати тоже не стало — прореха в полсотни ярдов отделила сушу от острова Брэннана. Ни пройти ни проехать.
Выбравшись к двум дубам, Пончик оглянулся на болото и вздохнул:
— Лошадей жалко… Угу.
Олег кивнул.
— Они, конечно же, будут пытаться пройти топи, — негромко проговорил впечатлённый Акимов. — Снова и снова. Будут тонуть, будут метаться, кидаться друг на друга, сходить с ума…
— Первым убьют лейтенанта, — сказал Чантри, жмурясь на солнце. — Потом доберутся до полковника.
— Всё равно, — вздохнул Александр, — жалко коняшек…
— На войне как на войне, — мужественным голосом изрёк Ярослав.
— Всё, — окончил прения Сухов. — Чистимся, причёсываемся — и по коням! Нолан, курс к морю!
— Да, капитан! — ответил Чантри, сияя. — Слушаюсь, капитан!
— Вообще-то, корнет, — уточнил Пончик.
— Разговорчики в строю!
Весело переговариваясь, пятеро всадников потрусили к морю.