Мушкетер
Шрифт:
…С тех самых пор никто больше не видел отряда полковника Питта. Болота приняли обильную жертву, а местные жители ещё долго пугали детей рассказами о призрачных драгунах, являвшихся путникам, манивших тех за собою и уводивших в самую топь.
Глава 19,
в которой Олег испытывает терпение госпожи Удачи
Заболоченная местность тянулась не слишком долго, вскоре путники заметили, что вода начала скапливаться в скромных
На ночь компания, выросшая до «великолепной пятёрки», решила остановиться в лесу, рядом с малоприметной скалой, удачно прикрывавшей их небольшой костерок. Разожгли его больше для уюта, чем для сугреву.
Дубовая листва, лежавшая вокруг под деревьями, выполняла роль сигнализации — ни зверь, ни человек не приблизятся к лагерю без громкого шороха.
Кони паслись неподалёку, на маленькой полянке. Костёр трещал потихоньку, бросая оранжевые отсветы на деревья, на круглый бок ноздреватой скалы, на задумчивые лица людей, подсевших к огоньку.
Олег не смотрел на мельтешащее пламя — действовала старая привычка. Поглядишь на огонь, а после оглянешься через плечо в ночную темень и не заметишь даже человека, обрушивающего на тебя меч.
Сухов лениво привалился к стволу, удобно выгнутому, будто спинка кресла, и смежил веки.
Благо Англия невелика, завтра утром они выедут к морю. Правда, вопрос переправы на континент остаётся открытым — их разыскивают, все порты закрыты, по берегу рыщут патрули. Уйти будет непросто.
— Нолан, — сказал он, — а у тебя тут нет знакомых моряков, рыбаков, контрабандистов?
Чантри покачал головой.
— Я покинул эти места, будучи совсем мальцом, — заговорил он, словно извиняясь. — Нет, я помню нескольких ушлых ребят, промышлявших ночным извозом. Их хорошо знал отец, а я при нём был на подхвате. Но это когда было-то… Может, они и по сей день в деле, откуда я знаю? А может, их давно вздёрнули на нок-рее. Посмотрим.
— Посмотрим, — кивнул Олег.
— Расскажи про индейцев, — сонным голосом проговорил Пончик.
— А что про них рассказывать? — удивился Нолан. — Дикари как дикари. Отец мой много плавал и в Африке бывал. Говорит, там такие же живут, только чёрные. А эти — краснокожие.
Одёжу свою они из шкур шьют, а по швам бахрому пускают — красиво получается. Только я потом узнал, что это не для красоты вовсе, а чтобы рубашки со штанами сохли быстрее после дождя.
Да что говорить, мы все уже в первый год такие же надели — невозможно холщовую рубаху в целости сохранить, по лесу бегая. И сукно снашивается мгновенно. А оленья кожа держится долго. Индейские женщины — их называют скво — украшают одежду разными бусинами, иглами дикобразов.
А ещё мне их обувка понравилась, мокасины называются. Мягкие они, лёгкие, по лесу в них самое то ходить — каждый сучок под ногою чуешь.
А живут индейцы в вигвамах —
Ну мы-то не со всеми племенами знакомы были. Торговали с массачусетами, с вампаноагами, с пекотами, погассетами, сиваноями…
Массачусетов много померло от чумы, а ту кучку, что осталась, капитан Стендиш прогнал.
Вождь вампаноагов Массасойт встретил отцов-пилигримов как братьев и выкурил с ними трубку мира — это у индейцев вроде нашего мирного договора. Да не всё ладно вышло.
Пока белых мало было, они краснокожих не трогали, а как расти стал Плимут, сразу осмелели. А индейцы — народ гордый и очень воинственный. Их стрелы разят без промаха, а топорики свои, томагавками прозываемые, они мечут с такой силой да с такой меткостью, что удивление берёт.
Индейцы постоянно дерутся между собой, идут войной племя на племя, никак не могут поделить охотничьи угодья или ещё что. Нет, вы не подумайте чего, не настолько уж они дики, чтобы одной охотой жить да рыбалкой. Они и бобы сажают на полях, и маис выращивают.
Мы с дядей поселились на берегу реки Коннектикут, там земли плодородные были, а местные пекоты жили в деревнях, похожих на наши форты.
Надо сказать, пекоты больше других не терпели белых — бледнолицых, как они сами говорят.
Скотина колонистов постоянно захаживала на индейские поля, белые вечно обманывали пекотов, сбывали им самогон, от которого индейцы дурели.
А когда вояки из Плимута сожгли деревню пекотов, те ответили с изощрённой жестокостью, предавая мучительной смерти белых мужчин, их жён и детей.
Хотя как раз детей мучили не всегда — индейцы приходили в восторг от блондинистых кудряшек наших «херувимчиков» и оставляли сироток у себя, не обижали их, кормили и заботились.
Что дальше будет, не знаю. Белых становится всё больше, краснокожие огрызаются, вырезают целые посёлки, но скоро они начнут отступать.
Единства между ними нету, вот в чём дело. Это для нас они все — индейцы, а у них каждое племя себя народом считает, как англичане или французы. Да что далеко ходить — вот, когда белые напали на пекотов, с колонистами союзники были из соседних племён, наррангансетов и могикан. Такие-то дела.
— Бледнолицые верх возьмут, — пробормотал Шурик.
— Всё, бледнолицые, — решительно заявил Олег, — отбой!
Утром, выехав к прибрежным холмам, Сухов увидел море. Волны накатывались на гальку с извечным шумом, зеленея вполне по-летнему, ещё не окрасившись хмурой осенней свинцовостью.
Да и холодом не тянуло, заставляя зябко кутаться. Накатывали обычные морские запахи, волглые и свежие, солёные и йодистые.
Не показываясь на верхушках дюн, едва поднимая голову над сыпучими гребнями, Олег внимательно огляделся.