Мутабор
Шрифт:
Вот тогда, почувствовав небывалую легкость, я вальяжно, прямо с бокалом кофе в руке, направился в ванную, скинул другой рукой одежду и открыл кран с горячей водой. Нет ничего лучше, чем опускать свое полусонное тело в негу утренней купальни, наполнив предварительно гигантскую чашку сливками пушистой пены.
Ванна была просторной, как сектор двуспальной кровати, как облако между солнцем большой лампы в углу и полем темно-зеленого кафеля на полу. Пузыри гидромассажа, струи воздуха и воды, бьющие с боков ванны, заставили мое тело расслабиться, а кровь вместе с потоками джакузи забегать
Еще немного – и мои конечности готовы были воспарить, опираясь на клубы пара, идущие от гигантской чаши. Я понял: здесь и сейчас началась моя новая жизнь. Со мной произошло некое чудо, и я уже никогда не буду прежним. Точка невозврата пройдена. И теперь я приложу все усилия, чтобы жить так всегда. Я не смогу и не захочу вернуться к прежним ограниченным стандартам собственного бытия.
Я лежал, закрыв глаза и вспоминая свои прежние дни. Как я несся сломя голову по Невскому проспекту и пот мурашками катился по спине, шее и груди. А теперь я лежу и испытываю те же ощущения потоков капель и мурашек по своему телу, но с совсем другим начальным и конечным эффектом. Потому что я не бегу, а почти сплю и, пребывая в иной реальности, встаю и выливаю на голову изрядную порцию шампуня-кондиционера. Приятная прохладная жидкость попадает мне на плечи. Чтобы увеличить удовольствие, я добавляю к вспенившемуся на шее шампуню гель для душа. Последний, с миндалевым ароматом, придает новое звучание моему телу.
Наконец я стал белым человеком – вижу я себя в зеркале в пене. Точнее, почти не вижу чересчур смуглую кожу, которую многие принимали за грязь. Стиральная машина, как макет земного шара, совершала оборот за оборотом – с моей грязной одеждой. Запряженная мощным мотором, она крутилась-вертелась, словно земля под ногами, а я не бежал, я парил среди кафельных облачков. И скребок с вулканической пемзой для чистки пяток только подстегивал мой полет.
5
Почему бы, решил я тогда, не выстирать забрызганные грязью штаны, если в белом шкафчике обнаружился целый пакет хорошего порошка, а также несколько красиво сложенных полотенец?..
Поскольку у меня не было туалетных принадлежностей, мне пришлось воспользоваться хозяйским халатом, который я тоже нашел на полке. Полотенце пахло свежестью и чистотой. Я получал наслаждение, обтираясь им и вдыхая аромат весеннего луга. Наверное, это запах стирального порошка – дошло до меня. Халат тоже был пушисто-махровым и белоснежно-чистым. Новые осязательные ощущения захватили меня целиком.
Я накинул его на тело и посмотрел на свое отражение в большом овальном зеркале. На стеклянной полочке на уровне груди стояли всевозможные тюбики с кремами и гелями. Гель для бритья, гель для душа, крем для рук, маски для лица, шампуни, кондиционеры и маски для волос и пяток. «Скраб для очистки лица от отмерших клеток – это нечто!» – думал я, скребя подбородок одноразовой бритвой.
Выдавив на пальцы и размазав по лицу беленькое молочко, а на волосы нанеся янтарную жидкость геля для укладки волос и разделив их на пробор, я увидел в зеркале лицо с высоким лбом, чем-то смутно напоминавшее самодовольно взирающее на мир
Ошарашенный тем, что я уже приобретаю чужие черты, я вышел из ванной и кожей почувствовал, что в комнате за мое отсутствие произошли некоторые изменения и появились новые яркие краски. Я огляделся и наткнулся взором на аквариум, стоящий на полукруглом столе в одном из углов студии. На этот раз я смотрел не на потолок с «Весной» и не в окно, а на большую подсвеченную емкость. Попугай с перламутровой грудью и ярко-зелеными крыльями выбрался из клетки и мирно сидел, пристроившись на краешке того же стола, одним глазом безучастно следил за янтарными и черными рыбками. «Странно, – мелькнула мысль, – что хозяин какаду и симок не инструктировал насчет корма для рыбок и смены воды в аквариуме, хотя очень подробно расписал уход за попугаем Элиотом».
6
Я смотрел и смотрел на водный мир, сидя на краю дивана в полумраке комнаты. Жалюзи до сих пор были опущены, и в какой-то момент мне показалось, что между мной и миром нет разделяющий стены стекла. Может, такое ощущение возникло от абсолютной тишины и замкнутого пространства.
Подойдя к большому аквариуму, я пытался нащупать стенку, но палец, вызвав перелив волн, будто сам чуть не поплыл, угодив в водный поток. В следующую секунду рыбки бросились врассыпную за пределы аквариума, и современный жидкокристаллический монитор показал свое истинное лицо.
Все ясно. Просто Леонардо Грегор Стюарт забыл выключить свой бесшумно работающий компьютер, или тот, перейдя в режим сна, сам усыпил бдительность хозяина. А попугай, хаотично порхая и прыгая по комнате, зацепил клавиатуру своей когтистой лапой.
Будто заразившись от Элиота, я начал играть в сапера. Кликая пустые клетки двадцатишестидюймового монитора, я старался не угодить в ловушку, но тут меня отвлекло выскочившее в правом нижнем углу монитора окошко с сообщением. «В вашем ящике два новых письма. Показать их?»
«Да», – нажал я на выскочившее окно, и через секунду я уже был в личном почтовом ящике Леонардо Грегора Стюарта.
Вот теперь я точно найду какие-нибудь контакты, мелькнула мысль. Одно из двух сообщений оказалось спамом. Из другого следовало, что Грегору написала некая фрейлейн. Перейдя по ссылке, я очутился на сайте знакомств – с предложением от девушки по имени Кэт познакомиться и пообщаться. «Хочешь поменять свою участь? – так начиналось загадочное послание. – Тогда нам по пути».
7
Кэт, какое пошлое имя, подумал я, расплываясь в улыбке, будто сообщение было адресовано мне, и одновременно кликая по файлу рассылки. Это все равно, что Вика или Блонда. Или Сердцеедка – Марго-Бьюти… Принцесса или даже королева. С такими именами стоят проститутки на Староневском проспекте.
Наверняка очередная безвкусная блондинка написала, что она стопроцентная прелесть и неотразимая умница. Или само совершенство, и этим все сказано. А в графе «Жизненные приоритеты» – материальное благополучие и карьера при неизменном душевном равновесии. Как говорится, и рыбку съесть, и на мель не сесть.