Мутабор
Шрифт:
– Все-таки мне не совсем непонятно, как вы, человек с европейским образованием и вполне европейскими манерами, можете так спокойно верить во все эти бредни и сказки а-ля «Тысяча и одна ночь»?
5
– Не вижу, какая тут может быть связь, – после взятой паузы продолжал разжевывать Гураб-ходжа. – Отчего же мне не верить? Я охотно в них верю и при этом охотно пользуюсь вилкой и ножом при разделке, но только овощей. И поверьте, одно другому не помеха. Вера в Единого и Всемогущего никак не связана с предметами обихода и даже ритуалами.
– Меня больше интересует другой момент, – сказал Омар. – Скажите, откуда у святого может быть столько драгоценных камней?
– А откуда в наших тарелках сейчас эта баранина и эта гусятина? Да-да, правильно, нам ее послал Всевышний. Точно таким же образом, видимо, Буль-Буль Вали получил свои драгоценности в награду за веру.
– Ну зачем святому камни? Разве деньги – не часть земного мира?
– Разумеется, – парировал Гураб-ходжа, – но уверен, Буль-Булю Вали камни были посланы не в личное пользование, а для общего блага. Он хотел через алмазы помочь всем страждущим и нуждающимся в Кашеваре. Таким, например, как бичура Хабиб. И потом, может быть, все дело в том, что камни – всего лишь знак свыше. Ибо даже из Священного Писания мы знаем, как насекомые и хлеба однажды превращаются в камни.
– Но эти превращения были бичом Божьим!
– Ну и что тут такого? – спокойно пожала плечами, продолжая разделывать огромного белолобого гуся, прилетевшего в леса Кашевара с самого Сахалина, Дива. – Были бичом, а стали наградой!
– Так не являются ли камни, посланные Буль-Булю Вали, наказанием, а не наградой? – задал вопрос Омар лишь потому, что все несчастья свалились на него, стоило ему начать во сне разговаривать с животными.
6
– Такой юный, а уже скептик! – грозно блеснул глазами Гураб-ходжа, тут же превратившись в фанатика. – Вы что, хотите от меня узнать о планах Всевышнего? Но я не могу знать Божьего умысла! Я могу лишь вместе с народом верить в нашего святого и его миссию! Что касается европейских ценностей, то западный человек, позиционируя себя как динамичного, прогрессивного, рационального, мужественного, одновременно приписывает Востоку, или «Ориенту», традиционное, отсталое, иррациональное, женственное, животное. То есть «Восток» западной идентичности – как раз отвергнутая часть его самого, дикари, невежды, звери. Это стало идеологической основой для колониального подавления «отсталых» народов, которые еще дадут Западу фору в духовном и нравственном развитии.
– Так уж повелось, – возразил Омар. – У людей с Востока есть недоверие и презрение к людям Запада. У людей с Запада презрение и недоверие к людям с Востока. Но не хотите же вы, со своим фанатизмом, сделать из Кашевара очередной Афганистан при талибах?
– А вы, должно быть, хотите, чтобы у нас был такой же хаос и безвластие, как в Афганистане при Карзае. Оно и понятно – теория управляемого хаоса, когда можно через агентурную сеть и наркомафию влиять на ситуации. Талибы, да будет вам известно, уничтожали героиновые плантации, а при Карзае наркоторговля расцвела. Так что еще надо посмотреть, что лучше для России и Европы.
– А еще я слышал, что преследуемый вашими людьми иностранец –
– Предатели и агенты чужого влияния нам не нужны. Их и так развелось слишком много! – с намеком на Омара и Диву заключил министр. – А все чтобы совершить переворот в Кашеваре, поставить своих людей, разместить военные базы и спокойно готовиться к войне против Ирана. Что касается России, то ее используют в многоходовке, как и Кашевар, предоставив какие-то театральные атрибуты самостоятельного игрока в регионе.
Омар смолчал, ожидая следующего хода Гураба-ходжи, но тот не спешил продолжать распространяться насчет драгоценных камней.
– Я бы с удовольствием разубедил вас в ваших заблуждениях и доказал, что вы глубоко неправы в своем скепсисе. Но, к сожалению, мне уже пора домой. Сладкое на ужин очень способствует сладкому сну, который так нелегко отогнать. Напоследок лишь предложу: побольше доверяйте гласу простого народа, что верит во все блаженные, по вашему выражению, сказочки. Ибо все люди из народа обладают святостью, которую в себе и не подозревают. Потому что они наивны и не знают приемов манипулирования.
7
С этими словами Гураб-ходжа встал из-за стола и степенно раскланялся с Омаром и Дивой.
– Уже уходите? – разочарованно спросил Омар, потому что у него была масса вопросов к Гурабу-ходже. Но теперь ему ничего не оставалось, как прочесть молитву благодарности за гостеприимную хозяйку и пожелать спокойной ночи дорогому гостю.
Прима пошла проводить министра, как показалось Омару, снова на цыпочках. Они удалились, а Чилим задумался, кем же он оказался здесь, на Востоке? Мужественным и рациональным агентом влияния или глупым и слабым загнанным зверьком? Кто он на самом деле? Что из себя представляет?
– Ну что, – бросилась она к Омару, не успел Гураб-ходжа скрыться за массивными воротами гостеприимного дома, – что скажете? Смотрел ли он на меня с ненавистью и презрением или с преданностью и участием?
Эта трепетность Дивы вывела Омара из себя. Ему было очевидно, что он лишь инструмент в руках влюбленной женщины. Глупец, зачем он спал на голой земле с кислыми муравьями в надежде на сладкий привкус паркетных дынь?!
– Определенно, он недолюбливает все западное. Видимо, ему очень несладко пришлось в студенческие годы! – предположил Омар, резко вставая из-за стола. – Но давайте говорить начистоту: Гураб-ходжа – ваш любовник?
– Как вы могли такое подумать? К сожалению, Гураб-ходжа не интересуется женщинами.
– Не хотите же вы сказать, что он приходит к вам на ужин лишь потому, что видит в вас друга, а говоря эзоповым языком древних греков – мужчину?
– Нет, не хочу. К сожалению, Гураба-ходжу волнуют лишь тайны. И интересы своего южного клана. Вы уже, наверное, знаете, что вся страна поделена между северным и южным кланами, они же прозападная и провосточная партии. Кругом мздоимство, произвол чиновников и кумовство. А Гураб-ходжа все ищет, что еще можно оттяпать и кого еще можно подкупить и переманить. Иначе он давно бы расстался со своей тайной сыскной полицией.