Мутабор
Шрифт:
3
– Скажите пожалуйста! – в свою очередь возмутился министр. – Кого это интересует? Вы приехали по подложным документам, то есть уже нарушили закон. К тому же вы совершили святотатство. И стоит мне выдать вас толпе фанатиков, как вас порвут на части, если раньше ваш анус не порвет Саур Хайбула. Но я готов закрыть глаза на все ваши преступления и не дать ход возможным сценариям вашего будущего, если вы напишете чистосердечное признание и скажете, где зарыт клад Буль-Буля Вали.
– И вы туда же! – в отчаянии воскликнул Омар,
– Ну-ну. Зачем так возмущаться? Положа руку на сердце: разве это не вы по поручению своих хозяев купили набор шахмат, сделанных Буль-Булем Вали во время его геологической экспедиции? Или вы хотите сказать, что очень любите эту восточную интеллектуальную игру?
– Шахмат? – искренне удивился Омар. – Каких шахмат?
И тут, видимо, память начала постепенно возвращаться, и Омар Чилим неожиданно вспомнил, что действительно, будучи в командировке в Москве, купил шахматный набор. Как могло это вылететь из головы? Самый дешевый из имеющихся в специализированном магазине на Тверской, чтобы скоротать путь назад, в Питер, в сидячем вагоне. Но какое они имеют отношение ко всей этой истории и к Гурабу-ходже? Не хочет ли он сказать?..
– Бросьте придуриваться, Леонардо! Ваша карта, точнее, фигура бита. Кстати, о картах. Я уверен, с вашей фотографической памятью никакого фотоаппарата не надо и вы прекрасно воспроизведете карту на шахматной доске со всеми ее координатами. Вот вам бумага, набросайте-ка мне карту. В противном случае придется прибегнуть к пыткам от Саура.
– А-а-а, вы опять про того верзилу-животное в обличье человека? – растягивая слова, вздохнул Омар. Он никогда не корил себя за тугодумство. Сколько себя помнил, он всегда соображал быстро. Но для просчета всех комбинаций даже ему требовалось время. И вот он тянул его, как мог.
4
– Да, именно. Или вас не пугает перспектива оказаться в роли телки его гарема? Тогда мы придумаем пытки поизощреннее. Не забывайте, мы в восточной деспотии! Думаю, вам хорошо известно, что масло, в отличие от дистиллированной воды, кипит при температуре тысяча градусов. Как вы насчет пытки кипящим маслом? Вам не жалко свой член? Или что вы скажете, когда вам начнут вырывать один за другим ваши прекрасные зубы?
Пока Гураб-ходжа перечислял одну за другой уготованные Чилиму пытки, Омар, изображая все больший испуг, продолжал считать. Он без труда восстановил в голове картинку на шахматной доске. Но вместе с решением этой проблемы в голове вдруг всплыло, что имя Саур можно перевести как «бык». А бык он и есть бык!
Цепочка из пяти дней, проведенных под хлебным небом Кашевара, складывалась в линию домино. Пазлы сходились, и теперь Омар вдруг отчетливо понял, что на самом деле Буль-Буль Вали, и Ревес Максут-паша, и друг юности эмира и мэра были одним и тем же лицом.
Совершенно чудесным образом – вот она, удача! – он купил набор шахмат, которые в последний момент забыл
– Так значит, – радостно воскликнул осененный догадкой Омар, – друг эмира Буль-Буль Вали, он же Балык-Малик, он же агент Ревес Максут-паша, – это всего лишь талантливый ученый-бессребреник, нашедший алмазные залежи. Религиозный геолог-аскет, которого, по высшему настоянию эмира и мэра, возвели в ранг святого и в честь которого на берегу озера разбили комплекс-усыпальницу.
– Для вас, европейцев, он, может быть, просто хороший человек и замечательный ученый, а для нас святой, последний шейх мутаборитов, посланный спасти нашу страну. Даже безбожник эмир и мэр, не верящий никому и ничему, преклоняется перед чистотой и светлой личностью своего друга. Вам и невдомек, что это был за человек…
– Знаю, знаю, – остановил Гураба-ходжу Омар, – всего скорее, он перед смертью проглотил добытый им алмаз, а потом изъеденный рыбами труп освободил камень, и он угодил в руки простому дехканину Хабибу.
– Вы имеете в виду Хабиба-бея? Но вы забыли, что Буль-Буль Вали явился ему во сне и указал на камень, хотя раньше Хабиб-бей не видел этого человека в глаза.
5
– Ну хорошо! – наконец просчитал все возможные вариации Омар. – Допустим, я нарисую вам карту, а вы купите этот участок по дешевке, организуете концессию, и вся прибыль от добычи с приисков достанется вам? А мне какая в том выгода?
– А что, вы в вашем положении наберетесь храбрости мне возразить и воспрепятствовать? – ехидно спросил министр внутренних дел.
– Нет. Я не возражу, я попрошу, – тоже ехидно заметил Омар, – попрошу двадцать процентов. Как и прописано в законодательстве Кашевара. Все-таки это я нашел клад!
– Двадцать процентов! Да вы себе представляете, о какой сумме идет речь? – взбесился министр. – Вы просто грабитель нашего народа. Хотите стать очередным западным колонизатором-эксплуататором?
– А вы разве не собирались продать всю концессию какой-нибудь западной корпорации-эксплуататору за свои двадцать процентов?
– С чего вы взяли? Я как раз всецело помышляю о нуждах своего многострадального Кашевара, который уже довели до кипения. Вы знаете, что творится на улицах! Люди уже не могут терпеть своей бесправной, нищей жизни! – проговорился Гураб-ходжа. – Они ставят палаточный лагерь и протестуют против итогов выборов и скотского существования. Вы со своими подельниками из фонда добились того, за чем приехали.
– Думаю, вы тоже этого добивались!
– Не будем терять времени на пустую перепалку! Предлагаю вам свободу и сумму, равную двадцати тысячам евро. Заметьте, делаю это только из уважения к вашему мужеству и из-за человеколюбия. Вы прекрасно понимаете, что сейчас я могу вызвать Саура.