Мутаген
Шрифт:
– Так вот слушай тогда… Эта игра была мне нужна для одной гипотезы, причем не только моей, – видя, что я собираюсь возмутиться, он повысил голос, продолжая повествование: – Я ее кратенько перескажу, иначе ничего не поймешь. Есть вероятность, что сильные эмоциональные переживания способны перестраивать ткань мироздания. Так христиане веруют в ад и рай, и эти миры официально существуют. Понимаешь, сотни тысяч сознаний в это верят, создав из ничего эти пространственные новообразования. Наши ученые решили: а что, если такие порождения можно создавать искусственно и проникать в них?
Была
С довольным лицом Гришка посмотрел на меня, дожидаясь фанфар и похвал. Того и другого не было. Поэтому пришлось обойтись ведром холодной воды, пусть пока и в переносном смысле.
– Я так ничего не понял – общее сознание, рай, ад, ученые. А игра зачем тебе была нужна? Итог – твоя речь осталась за порогом моего разума.
– Как ты не поймешь?! – удивился и одновременно возмутился приятель. – Ведь известная игра так же влияет на мироздание. То есть после тысяч сыгравших и переживших гамму чувств игроков такой мир возникает не только на лазерных носителях, но и в ином… назовем это «измерением», «параллельной реальностью». То же самое, наверно, происходит со вселенными, созданными с помощью книг, фильмов, особенно пользующихся просто бешеной популярностью.
Как следует поскрипев мозгом, я все же уловил хотя бы часть из сказанного. О чем не преминул сообщить Гришке.
– Значит, по твоим словам выходит, что существуют параллельные миры, абсолютно идентичные нашему представлению о мире «Сектора смерти», «Коллапса», «Прототипа» и прочих?
– Точно, в яблочко! – вскинулся Гришка. – Я смогу со своим изобретением стать главой проекта и такое провернуть… Сколько всего было в проектах и мыслях у людей. Идеальные миры, что-то вроде Утопии, потом мечты о космосе и других разумных расах. Те же игры тоже могут стать замечательным подспорьем – природные ресурсы, неизвестные науке элементы, приборы, препараты.
– Стоп, стоп, – выставил я вперед руки, ладонями в сторону приятеля. – Свои наполеоновские планы будешь рассказывать потом. Допустим, тот или иной мир, на игре или книге основанный, существует, но ведь это только теория, на практике же это доказать невозможно. А твои расчеты на компьютерах так ими и останутся.
– А вот и нет, – хитро улыбнулся Гришка и достал из большой кожаной борсетки пару каких-то предметов. Одним из предметов оказался кусок непонятного вещества – не то растительного, не то животного происхождения, а вот второй был пистолет. «ПМ», если быть точным. Изрядно поцарапанный, с вытершимся воронением, но боевой пистолет.
Неплохо он прибарахлился! Я не один год посещаю тир, используя, хм, определенные знакомства, вполне в состоянии отличить боевое оружие от макета или
– Ты сдурел? – покрутил я пальцем возле виска. – Надеюсь, он хоть не мокрый? Иначе… И вообще, где ты его достал?
– Ты про пистолет? Там же, где и это…
Произнеся эти малопонятные слова, приятель протянул мне тот самый непонятный предмет, давая возможность рассмотреть его поближе. Я, не будь дураком, взял это нечто и попытался понять его происхождение. Странно. На ощупь как что-то живое. Но вместе с тем я ничего похожего в жизни не видел, ни в учебниках биологии, ни на экране телевизора.
На вид тот очень сильно походил на маленький маринованный огурчик, что лежат в банках на витринах магазинов, вот только от тех он отличался цветом. Темно-коричневый, с мельчайшими пупырышками красноватого цвета и… живой. Точнее, живое. Оно пульсировало у меня на ладони, причем пульсация постепенно менялась. Но почему?
Твою же бабушку и в трубу от паровоза! Да эта хренотень стала пульсировать аккурат в такт с ударами моего сердца… Мало того, пупырышки оказались не просто так, оттуда стали высовываться тонкие усики того же цвета, робко, неуверенно ощупывающие воздух и даже кожу моей руки.
– Это что за дрянь? – От греха подальше я положил непонятное существо на столик, искренне надеясь, что оно не в состоянии уподобиться кенгуру или блохе-переростку. Мне тут только прыгающей твари не хватало для полного душевного равновесия. – Ты сразу скажи, а то я тут молоток поблизости видел, он против многого помогает. И заодно пистолет убери подальше, не люблю, когда боевое оружие свободно лежит. Рефлекс, знаешь ли.
– Ты не понял. – Приятель не спеша поднялся, оставив лежать пистолет на диване, и подошел к моим гантелям. – Смотри.
Смотрю… Только ствол себе за пояс переправлю на всякий случай. Если уж ствол рядом, то пусть в безопасности будет. Уж я точно об оружии позабочусь. Самое интересное, что Гришка не заметил моего самоуправства, занявшись куда более интересной для себя задачей.
Дело, которое его увлекло, на мой взгляд, было совершенно глупым – он выкатил из-под столика пару моих гантелей и принялся связывать их между собой. Нет, я, конечно, понимаю, что шестнадцать килограммов не сильно большой вес, ну так они и предназначены были для тренировки кистей рук. О как, даже свой фирменный кожаный ремень из брюк на малопонятное дело использовать решил. И не жалко, что характерно. Вот оно, увлечение наукой в классическом виде. Связав, наконец, между собою гантели, он протянул их мне:
– Держи.
– Держу, – ответил я, принимая тяжелый груз. – Что дальше?
– Почувствовал вес? Давай обратно.
Приняв обратно крепко соединенные меж собой гантели, Гришка подсунул под ремень ту самую животину, похожую на представителя морской фауны, неведомо как не сохшего на поверхности. Раздалось еще слышное чмоканье, когда выпущенные существом усики жестко приклеились к металлу спортинвентаря. Удовлетворенно хмыкнув, он протянул всю эту конструкцию обратно.