Мутант
Шрифт:
– Вполне возможно, – кивнул Глеб. – Тем более, я тут пару-тройку наших знакомых с Ильинского видел… – мутант перевел взгляд на Сашка: – А что ты сказал насчет «дальше»? В Устюг плыть? На чем?
– Как на чем? У нас же плот есть, – махнул рукой в нужном направлении парень. – Пока тут эта заваруха, можем успеть. Главное, отплыть подальше, чтобы не подстрелили.
– Вот именно, чтобы не подстрелили, – поднял палец Глеб. – А подстрелить нас могут запросто – где мы на том плоту от пуль спрячемся?
– Тут же поворот реки близко, –
– Что-то не очень на «авось» надеяться хочется, – потер обожженный лоб мутант и посмотрел на лузянина. – А ты, Пистолетец, что думаешь?
– Так плыть надо, чего уж, – нахмурился тот. – Сейчас «дикие» махровников перебьют и за нас возьмутся. Мы ведь теперь им тоже рваги.
– А только вот зря они это затеяли, – неожиданно выдал Сашок.
– Что именно? – спросил Глеб.
– Нападение это. Карателей они сейчас, конечно, перебьют, только вот дальше что? В Устюге своих не дождутся, все поймут и снарядят сюда новый отряд, помощнее. И устроят тут такое!..
– Скорее всего, так и будет, – согласился мутант. – Только нам сейчас о своих шкурах нужно подумать. И так вон две уже в подпалинах.
– Ну, я тоже!.. – обиженно воскликнул было Пистолетец, но закончил куда тише: – …промок. – Потом вспомнил: – И в лесу тогда, на сонсе горел тоже!
– На чем, на солнце?… – хмыкнул Сашок. – Загорал, что ли? Тоже мне, погорелец! Вот мы с Глебом…
– На каком солнце?! – обиженно замахал руками Пистолетец. – Не на солнце, а на сон-се! Деверо такое, с булавками.
– С чем?…
– Ну, с этими, острыми, зелеными… – защелкал пальцами старший лузянин, вспоминая нужное слово.
– С иголками, что ли?
– Да-да, с иголками!
– А! Понял!.. На сосне, – догадался паренек, о каком «девере» идет речь.
– На сосне, точно, – обрадовался Пистолетец.
– Погоди, – вновь заулыбался юноша. – Как это ты на сосне умудрился гореть?
– Удрумился вот… – покосился на мутанта старший лузянин. И перевел неприязненный взгляд на младшего земляка: – Что, не веришь?… А вот, посмотри, у меня тоже есть рыдочки на пиджаке от огня! Вот, вот и вот еще…
– Ладно, дырки и раны потом считать станем, когда выберемся отсюда, – прервал дискуссию Глеб. – Точнее, если выберемся. А пока, раз уж вы оба за плот, давайте не мешкать. Идемте!
Но едва друзья успели выбраться из кустов, как нос к носу столкнулись с карателем. Причем, именно с тем, что зарезал Нюру и схватил Сашка с Глебом.
– А ну, стоять! – навел тот на них ствол автомата.
Сашок и Пистолетец замерли. А мутанта охватила непередаваемая ярость. Наверняка тут сыграло не последнюю роль недавнее самобичевание по поводу гибели девочки, после чего раны в душе и на сердце нестерпимо болели. Но залечить их было нечем, а тут – вот он, как на блюдечке, главный виновник случившейся с Нюрой трагедии! Да еще – Глеб это заметил сразу – на поясе карателя, на самом виду, будто специально, чтобы подразнить мутанта, висели
Глеб, словно вовсе не замечая направленного в его сторону оружия, взревел, схватился за ствол и, невзирая на боль в обожженной ладони, рванул автомат так, что переброшенный через шею храмовника ремень, слетев, сорвал с того капюшон и маску, а вдобавок ко всему наполовину оторвал ухо. Каратель завопил и схватился за кровавые ошметки. Мутант не глядя сунул автомат друзьям – его подхватил оторопевший Сашок, – а сам одним рывком сорвал с пояса противника ножны. Вынул из них нож и злобно выплюнул в лицо врага:
– Возвращаю должок! – и тут же, не раздумывая, воткнул клинок прямо в сердце карателю. Тот, изумленно уставившись на Глеба, сразу перестал вопить, колени его подогнулись и он сначала осел, а потом молча повалился набок.
Мутант выдернул из мертвого тела нож и вытер о неприятельскую форму. Затем бережно вложил его в ножны, которые пристроил на своем поясе.
– Зачем? – едва слышно произнес Сашок.
– Что «зачем»? – не оборачиваясь к парню, переспросил Глеб.
– Зачем ты взял этот нож? Неужели ты сможешь им пользоваться… после всего?… После Нюры?
– Смотря как пользоваться. Огурцы резать вряд ли смогу, а всяких… нелюдей, как видишь, запросто. А теперь хватит болтать, бежим к плоту!
Но добежать до плота друзьям так и не удалось. Сначала все шло хорошо, на них по-прежнему не обращали внимания с судна. Но когда до цели оставалось всего ничего, метров пять, не больше, с «галеры» донеслось возбужденно-радостное:
– Мартын, ты глянь-ко, кто там!
Этот голос Глеб узнал сразу – он принадлежал Макусину. Ответ одноглазого Мартына мутант тоже расслышал отчетливо:
– Так это же эти… которые хлев твой сожгли! И еще кто-то с ними…
– А ну-ко, пошли, поздоровкаемся! – гоготнул Макусин. – Тутока и без нас закончат ужо.
Самих говоривших Глеб разглядел также быстро: оба мужика споро пробирались по палубе к трапу. У Мартына в руке был зажат топор, на шее Макусина болтался трофейный автомат.
– Бежим назад! – скомандовал мутант спутникам.
– Зачем?! – подпрыгнул Пистолетец. – Мы упсеем!..
– Нет, – помотал головой Глеб. – Они вооружены. Подстрелят. До поворота нам не доплыть.
– Мы тоже вооружены! – взмахнул автоматом Сашок.
Глеб нахмурился.
– Я бы не хотел убивать мутантов, – процедил он сквозь зубы. – К тому же, если откроем стрельбу, нас услышат остальные и тогда уж прикончат наверняка и быстро. Поэтому – живо назад! Бегом!
Наверное, спасло беглецов то, что Макусин намеревался взять их живыми. То ли затем, чтобы поговорить напоследок, выяснить – как же так, я к вам по-доброму, а вы эдак? – то ли ему тоже, как и Глебу, несподручно было стрелять по мутантам. Во всяком случае, до кустов друзья добежать успели.