Мутант
Шрифт:
– Я?! Что?! Нет!.. – завопил Пистолетец, принялся было сдергивать маску противогаза, но остановился. – Какой я…
– А вы… а откуда… – похолодел мутант, не обращая внимания на возмущенного лузянина.
– Не боись, мне дела нету, кто вы. Тока врать бы не надо.
– Пришлось, – насупился Глеб. – Нас и так вон ваши чуть не того…
– Не сделали б ничо, – махнул рукой старик. – Трусы. Тока гурьбой когда – тогда хорохорятся. Но на них не серчай. Такие уж, не переделать. Да они и чужие тебе все равно. И ты им чужой. А морозовцам – тем паче чужой, зря ты за них себя выдал.
– Почему же?… Как это понять можно?
– Морозовцы
– Я, что ли, добрый? – буркнул мутант.
– Ты – не злой.
– Ну хорошо, – поднял Глеб на старца глаза. – Я не морозовец, я не «дикий», я уж тем более не храмовник… Чей же я тогда?
– Не знаю, – развел руками Прокопий. – Ничей.
– Так не бывает… – еле слышно прошептал мутант.
– Бывает, – кивнул старец. – Я вот тоже ничей.
– А почему вы…
– Не мутант?… А не берет меня радиация. Еще с Чернобыля не берет… Да ты не знаешь, поди!
– Я знаю! – подал голос Сашок. – Это такая электростанция была, атомная. Взорвалась она, я читал… Где-то в середине того века вроде.
– Ну, не в середине, – улыбнулся старик, – в восемьдесят шестом, но что знаешь, молодец. Так вот меня и призвали туда ликвидатором… А вот, ишь, вышло, что не берет меня радиация. Ни тогда не взяла, ни теперь… И смерть не берет.
– А сколько же вам лет? – спросил пораженный до крайности Глеб.
– Так считай… В восемьдесят шестом мне тридцать три было. Да сейчас тридцать третий… Да четырнадцать с Чернобыля до двухтысячного… Выходит, восемьдесят. Не так и много, но тутока и половину моего редко живут. А за столько-то лет и научился я людей читать. За то меня тут и… уважают. А скорее, боятся. Ждут, когда помру. Но и поторопить тоже боятся. Так-то.
– А вы… – пришла вдруг в голову мутанта безумная мысль. – Вы можете… прочитать, кто я такой на самом деле? Путь я ничей, но все же – откуда хотя бы? Ведь откуда-то я взялся, где-то жил…
– А ты сам, што ль, не знаешь? – удивился старец.
– Не знаю. Я память потерял.
– Ну, сынок, – развел руками Прокопий, – я ж не всесильный, не колдун какой… Хотя… Есть у меня одна знакомая… – старик вдруг смущенно замялся, Глебу даже показалось, что он покраснел, хотя по задубелой, морщинистой, темной от времени коже это трудно было определить. – Тока вам вернуться тогда надо. В лесу это, в стороне от Слободки.
– Матрена Ивановна? – снова выскочил Сашок.
– Да ты, я гляжу, всезнайка! – уставился на паренька старец. – Откуда про нее знаешь? Тоже в книжке вычитал?
– Мы были у нее, – сказал мутант. – Ночевали вчера.
– Вот как?… Жива, значит, моя подруга ишшо?
– Жива, – улыбнулся Глеб. – Еще как! И нас заодно оживила.
– Вот у нее тебе и надо было просить память вернуть.
– Я просил…
– И что Матрена?…
– Попыталась. Но не вышло ничего. Почти…
– Ну, коли у Матрены не вышло, – вновь развел руками Прокопий, – то, поди, ни у кого боле не выйдет.
– А у Деда Мороза? – подался вперед мутант.
– У Деда Мороза?… – нахмурился старик. – Не стал бы я к нему соваться.
– Но мне надо! – воскликнул Глеб.
– Смотри сам, мое дело сказать. Только вижу, что все равно сунешься.
– А мне деваться некуда! – с надрывом произнес мутант. – Не могу я так больше. Все равно это не жизнь, без памяти…
– Смотри сам, – повторил старец. Потом обернулся, всмотрелся
– А лодка?…
– Будет и лодка, куды они денутся.
– Мы можем взять кого-нибудь с собой, доплывем до Устюга – он ее назад пригонит.
– Не поплывет никто в Устюг, – отмахнулся Прокопий. – Сказано ж: трусы. И то – нечего им там делать… Тебе бы тоже нечего, но говорено уж.
Глава 19
Последние километры
Отчалить решили поскорее, не задерживаясь. Мало ли что взбредет в голову местным! Все-таки лодка – это лодка, не пешком топать. А то ведь как дали – так и назад забрать могут. Поэтому, скоренько посовещавшись, договорились немного отплыть, а там уже снова пристать к берегу, пообедать и покумекать насчет дальнейших действий. Благо старец Прокопий успокоил, сказав, что в ближайших деревнях, обозначенных на карте как Семенниково, Грибцово и Стрелка, никто давно не живет. Глеб тогда еще удивился: мол, как, ведь храмовники запрещают «диким» объединяться? Оказалось, что успели еще до этого приказа. Да и не так уж их тут много, так что храмовники позволили не отселяться назад. Тем более, от Устюга сравнительно близко, так что «контролеры» в Деревеньке частые гости, шибко не забалуешь.
Обитаемым ниже по течению было Карасово, но до него еще плыть и плыть – километра четыре, то есть, с учетом скорости течения реки, почти два часа.
Первые разочарования начались сразу же, едва отплыли от берега. «Подаренная» лодка протекала. Причем достаточно сильно. А у путников даже не имелось ничего, чем можно было бы вычерпывать воду. Так что черпать пришлось ладонями. Но, поскольку на веслах сидел Глеб, что логично, за плавучесть судна пришлось бороться Сашку с Пистолетцем, который снял уже противогаз и «сутану». У младшего лузянина ладони были юношеские, узкие; у старшего таковых имелось всего полторы единицы, так что черпальщики из них получились, мягко говоря, хреновые. Причалить к берегу пришлось довольно быстро – как раз где-то возле заброшенного Семенникова, и пары километров не отплыли.
– Значит так, – сложив весла, скомандовал Глеб. – Вытаскиваем эту лохань на берег и переворачиваем.
– Зачем? – не понял Сашок.
– Щели копонатить, – подсказал Пистолетец, сразу просекший задумку мутанта.
– Как это? – ничуть не обрадовался такой подсказке юноша.
– Наш друг имел в виду «конопатить», – пояснил Глеб. – То есть, будем забивать их чем-нибудь подходящим, лучше всего мхом, если найдем. В идеале ее бы еще следовало просмолить, но для этого у нас много чего нет, в первую очередь, смолы.
– Можно наскрести ее с сосен, с елок, – высказался парень.
– Это сколько же мы будем скрести? Неделю, две? А что мы все это время будем есть?… Нет, так не годится. Да и металлической посудины, чтобы смолу растопить, у нас все равно нету. Так что обойдемся без просмолки. Нам и плыть-то – всего ничего.
Последнюю пару фраз мутант произнес как можно увереннее, хотя на самом деле у него этой уверенности не было. Подобраться бы как можно ближе к Устюгу – и то ладно. Но если хоть как-то не заделать щели, на такой дырявой посудине дальнейшее плавание и вовсе бессмысленно, это ему было совершенно ясно. Все-таки «староста» хоть формально и «послушался» Прокопия, по сути вместо лодки дал откровенную рухлядь.