Мутант
Шрифт:
Глеб подошел к воде. Сначала подумал, что в этом месте слишком пологое дно – долго придется брести до стремнины. Потом рыкнул на себя: «Не ищи отмазку! Решился – значит, все. Долго ему брести! Ничего, прогуляешься напоследок». Но тут сознание, которому уходить навечно в небытие, видимо, очень уж не хотелось, решило еще потянуть время и задало новый вопрос: раздеваться или тонуть как есть, в одежде? Впрочем, вопрос этот мутант сразу же посчитал глупым. Во-первых, в одежде легче и быстрей утонуть – мокрая, она сама потянет на дно, а когда вода наберется в сапоги, потянет довольно быстро. Во-вторых, если его тело когда-нибудь найдут, то пусть уж оно будет одетым.
– Ладно, хорош тянуть, – сказал он вслух. – Пошел-пошел!
Глубоко вдохнув, словно тотчас же собрался нырять, Глеб занес над водой ногу. И услышал сзади:
– Купаться собрался? Водица холодная.
Мутант обернулся. На берегу стояло пятеро мужчин. Все одеты в тряпье и обноски, у всех обезображенные мутацией лица. К тому же грязные до невозможности и вонючие – за десять шагов в нос шибает! Не храмовники, точно. Но и на морозовцев слабо похожи – те все-таки поопрятней, не такие голодранцы. Может, добравшиеся до города «дикие», но не имея регистрации, скитающиеся по его окраинам? Бродяги, одним словом.
Вперед вышли двое. Один вынул из-под лохмотьев нож.
– Чё в одежке-то полез? Сымай да полезай опосля куды хошь.
– А что это вы так обо мне заботитесь? – прищурился Глеб.
– Мы не о тебе, – ухмыльнулся второй бродяга. – Мы об одежке твоей. Сапоги, вон, баские. Штаны тож ниче. А рубашку-то пошто так изорвал?
– Да таких вот, как вы, встретил. Пока уму-разуму учил, она и порвалась. Может, зашьете?
– Ща зашью, – выставил нож первый голодранец и шагнул к мутанту.
Глеб напрягся и чуть согнул в коленях ноги. Подосадовал на «голодную» дрожь, которая, правда, уменьшилась – видимо, от выброса в кровь адреналина.
Бродяга все еще крался к нему, выставив нож, когда мутант с места прыгнул к нему и ухватил запястье руки с ножом, одновременно делая подсечку. Выкрутил руку уже падающему голодранцу, перехватил нож и, придавив ногой распростертое тело, приставил лезвие к горлу.
– Всем стоять, – спокойно произнес Глеб. – Или он труп.
Второй бродяга, который был ближе остальных, тоже выдернул откуда-то нож и, взревев, бросился на мутанта.
– Как хотите, – сказал Глеб, чиркнул клинком по горлу поверженного бандита и, не разгибаясь, нырнул навстречу бегущему. Обманный рывок влево, резкий выпад вправо, – и взмах руки с ножом снизу вверх, вспарывающий лезвием тощее брюхо воинственного голодранца.
Сизыми лентами заскользили на землю кишки. Бандит замер, недоуменно уставившись на распоротый живот. Промолвил: «Чаво это?» и повалился в зловонную кучу собственных внутренностей.
– Кто следующий? – посмотрел мутант на оставшихся троих голодранцев. Перевел взгляд на нож, оценил: барахло; деревянная ручка, лезвие сточено до узкой неровной полосы, ладно хоть острое. А когда поднял глаза, увидел, что бандитов уже шестеро.
– Следующий – ты! – взревел один из них, призывно взмахнул топором – ого! вроде ж не было? – и вся шестерка голодранцев, повыхватывав из-под рванья ножи, ринулась к Глебу.
Мутант стал быстро соображать. Допустим, двух он свалит сразу. Третий тоже вряд ли успеет его пырнуть. А вот остальные могут успеть, если хоть какие-то мозги у них в головах имеются. Пожалуй, стоит делать ноги.
И Глеб побежал. Сначала возле воды, но там ноги то вязли в песке, то разъезжались по глине. Тогда он ловко вскарабкался на невысокую кручу берега и помчался наискось от реки, приметив вдалеке какие-то груды развалин.
В нормальном состоянии он бы оторвался от преследователей
До развалин Глеб не добежал совсем чуть-чуть. Земля под ногой вдруг просела, он потерял равновесие, хлопнулся задом и почувствовал, что летит вниз. Благо на сей раз полет закончился быстро, едва успев начаться. Над головой громко зашуршало, мутант инстинктивно перекатился в сторону, растянулся вниз лицом и закрыл голову руками.
Почти сразу все стихло. Глеб повернулся набок и посмотрел назад. Сначала он увидел сплошную темноту. «Включил» «ночное зрение» и понял: его завалило. Он лежал в узкой, диаметром метра в полтора норе, и вход в эту нору, которую он, падая, проделал, засыпало напрочь. Насколько глубокой была нора с другой стороны, предстояло еще выяснить, но первая же пришедшая в голову мысль очень уж напоминала правду: «Я в заднице. Причем почти буквально».
Мутант перевернулся на спину, отдышался и стал соображать. Первое: в том, что случилось, есть плюс – его теперь не достанут бандиты. Еще один плюс… Нет, плюсов больше не находилось. Все остальное выглядело одним огромным, жирным минусом.
«Если эта нора закончится тупиком, – подумал Глеб, – я просто сдохну от голода и жажды». Подумал так – и начал ржать. Вот уж минус так минус! А кто всего лишь несколько минут назад собирался топиться? Вот тебе, пожалуйста, – те же яйца, только в профиль. Хотя нет, те же, да не те. Конечный результат, бесспорно, один и тот же, но способ его достижения… Утонуть – это быстро: нырнул поглубже, выдохнул воздух, вдохнул воду, покорячился минутку-другую – и все, пируйте, рыбы-раки! Или в Сухоне раки не водятся? Не важно, пусть только рыбы, больше достанется… Так вот, утонуть – это быстро. А умирать от голода-жажды – это долго. Без воды, вроде как, дней семь, а то и десять можно прожить. Но как это, наверное, будет мучительно!..
«А ведь я дурак, – пришла в голову следующая мысль. – Нет, я не просто дурак, я самый настоящий безмозглый идиот! Это уже, конечно, не новость, но чтобы сглупить так, как я сделал сейчас – это еще нужно постараться! Зачем я побежал от реки?! Почему я не побежал в реку?! Причем, нужно это было делать сразу, не вступая в разговор с этими голодранцами. Что, они полезли бы в реку следом? Маловероятно. Но даже если бы и полезли, я бы все равно добрался до глубины раньше. Нырнул бы – и все! Унесло бы течением сразу. Из-за каких-то сапог и штанов вряд ли бы эти бродяги стали рисковать. А если бы и стали – мне-то уже это было бы по хрен!.. Но это одно… Ладно, про реку не подумал. Хотя очень странно забыть про нее, стоя рядом и собираясь топиться. Ну, пусть… Башка-то дырявая, что тут поделаешь. Но зачем было вообще убегать от бандитов? Прирезали бы – вот и ладно, не пришлось бы грех самоубийства на душу брать. А так вот – два убийства повесил… Впервые, кстати, своими руками людей жизни лишил, если не считать человеком ту мразь, что зарезала Нюру. Удивительно, совесть совершенно не мучает. Может, ее уже и нет у меня? Кончилась? Если вообще была…»