Мутант
Шрифт:
Из окна госпиталя зрители наблюдали за всем этим, словно все это разыгрывалось на залитой светом сцене.
Из темноты выступили люди, одетые в оленьи шкуры. Свет факелов отражался от длинных клинков их оружия, от наконечников стрел, наложенных на натянутые луки. Дикий, звенящий, устрашающий клич рос и опадал, подавляя беспорядочные крики толпы.
Одетые в шкуры ряды сомкнулись вокруг толпы, заключая ее в кольцо. Горожане стали постепенно сбиваться в кучу, пока огромная беспорядочная толпа не превратилась в плотный неровный круг, оцепленный лесными людьми. Слышались крики горожан: «Смерть
Не то, чтобы обошлось совсем без драки. Людям по краям толпа приходилось что-то делать. Они и делали — или пытались. Когда одежды из шкур сдвинулись, возникло что-то слегка большее, чем обычная драка.
— Ведь это же всего-навсего горожане, — спокойно сказал Хобсон, словно лектор, объясняющий какие-то сцены из старых кинохроник. — Вам никогда не приходило в голову, насколько полно умерла профессия воина со времен Взрыва? Перед вами единственные солдаты, оставшиеся в мире к сегодняшнему дню. — Он кивнул на ряды кочевников, но никто не заметил его движения. Они с недоверчивым напряжением людей, получившим отсрочку, наблюдали за тем, как умело кочевники обращались с толпой, которая буквально на глазах превращалась в неорганизованный сброд по мере того, как таинственным образом из них улетучивался безымянный, могущественный, страшный дух, сплачивающий их в стаю.
Все, что потребовалось — это превосходящая сила, высшая уверенность, угроза оружия в более умелых руках. На протяжении четырех поколений такими были лесные люди, чьи предки никогда не знали, что такое война. Четыре поколения кочевников жили лишь благодаря непрекращающейся войне, которую они вели против леса и человечества.
Они спокойно продолжали теснить толпу.
— Это ничего не решает, — сказал наконец Беркхальтер, медленно отворачиваясь от окна. Потом он замолчал, разразившись стремительным потоком мыслей, которые не могли слышать обыкновенные люди. Может быть, нам стоит сохранить все это в тайне? Неужели мы откажемся от их полного уничтожения? Конечно, мы спасли свои головы — но как же остальной мир?
На лице Хобсона внезапно появилась хищная улыбка, такая странная на его округлом лице. Он заговорил вслух, обращаясь ко всем присутствующим.
— Собирайтесь, — сказал он. — Мы покидаем госпиталь. Все. И обыкновенные люди из персонала — тоже.
Хит, вспотевший и осунувшийся, задержал дыхание.
— Постойте. Я знаю, вы руководитель, но… я не покину своих пациентов!
— Мы берем с собой и их, — сказал Хобсон. Уверенность звучала в его голосе, но ее не было в его глазах. Он смотрел на Беркхальтера. Предстояло решить последнюю — и самую сложную — проблему.
Сознания Хобсона коснулась мысль Коуди.
«Все готово.»
«У тебя достаточно кочевников?»
«Четыре племени. Они все были возле ручья Фрэзера. Создание нового консульства согнало их с севера. Курьез.»
«Сообщение группе.»
Разбросанные по континенту Немые обратились в слух.
«Секвойя очищена. Жертв нет. Многих здорово отделали, но все они могут путешествовать.»
(Веселая ухмылка.)
«Ваши горожане — солдаты никудышные.»
«Готовы
«Готовы. Они все — мужчины, женщины, дети — окружены в северной долине. За этот сектор отвечает Ампайр Вайн.»
«Выступаем. С параноиками проблем нет?»
«Никаких. Они все еще ничего не поняли. И до сих пор накрепко засели в городе. Впрочем, нам надо двигаться побыстрее. Если они попробуют выйти из Секвойи, мои люди поубивают их.» — Возникла короткая пауза. Потом «Поход начался.»
«Хорошо. Когда потребуется, завязывайте им глаза.»
«Под землей нет звезд», — насмешливо сообщила мысль Коуди.
«Ни один обыкновенный человек не должен погибнуть, это вопрос чести. Наше решение, возможно, и не лучшее, но…»
«Никто не умрет.»
«Мы эвакуируем госпиталь. Маттун готов?»
«Готов. Эвакуируйте.»
Бартон потер подбородок.
— Что случилось? — спросил он с трудом, озираясь в шелестящем мраке елового леса.
Между деревьями скользнула тень.
— Забираем готовых к транспортировке пациентов. Помнишь? Тебя ударили. Тот буйный…
— Я вспомнил, — Беркхальтер почувствовал себя довольно глупо. — Мне следовало повнимательнее присмотреться к его мыслям. Я не мог. Он не думал… — Он слегка вздрогнул. Потом сел. — Где мы?
— Всего в нескольких милях от Секвойи.
— Я довольно забавно себя чувствую, — Беркхальтер поправил парик. Он поднялся, опираясь на дерево, и стоял, рассеянно моргая. Через минуту он сориентировался. Это, должно быть, гора Николс, высокий пик, поднимающийся над остальными горами, окружавшими Секвойю. Очень далеко, за загораживающими друг друга низкими сопками, он видел далекое сияние городских огней.
А под ним, тремя сотнями футов ниже, через ущелье в стене гор двигалась процессия. Она выходила на лунный свет и быстро снова погружалась в тень.
Там были и санитары-носильщики, и неподвижно лежащие фигуры в рубашках из оленьих шкур и меховых шапках, они тоже помогали, хотя на их плечах висели луки. Молчаливая процессия двигалась в глушь.
— Болди Секвойи, — сказал Хобсон. — И персонал из обыкновенных людей. И пациенты. Не могли же мы их бросить.
— Но…
— Это было единственно возможное для нас решение, Беркхальтер. Послушай. Мы двадцать лет готовились — не к этому, а к погрому. Глубоко в лесах, в месте, известном только Немым, расположена система соединяющихся пещер. Теперь это город. Город без населения. Коуди — на самом деле их четверо — использовали его как лабораторию и как убежище. Там есть материал для гидропоники, искусственный солнечный свет, все что нужно для сельского хозяйства. Пещеры не настолько обширны, чтобы вместить всех Болди, но население Секвойи они вместят.
Беркхальтер уставился на него.
— Обыкновенных людей?
— Да. Они будут на время изолированы, до тех пор, пока не смогут встретиться с правдой. Что ж, они будут пленниками — от этого никуда не денешься. У нас был выбор — убить их или просто изолировать. Они привыкнут к пещерам. Секвойя была тесным независимым сообществом. Семейные союзы не будут разрушены. Общественный уклад сохранится без изменения. Только… это будет под землей, в искусственной среде.
— Не смогут ли параноики найти их?