Мутантики
Шрифт:
Пупырь нагнулся к уху Рыжей Карлы и тихо-тихо произнес:
– Камень… Волшебный камень… Куда ты его спрятала?
Карла привстала, на мгновение приоткрыла глаза, так что Пупырь решил, что она проснулась, но потом опять легла и перевернулась на живот. Шерстюш выждал еще несколько секунд и повторил:
– Где камень?
– Волшебный камень завалило в тоннеле… Он теперь под землей… – прошептала во сне Карла.
– А другой? Где другой камень?
Ответа на этот вопрос Пупырю пришлось ждать долго, он уже приготовился повторить его, но тут королева сказала
– В седельной сумке… В седельной сумке у Герцога. Там он в полной безопасности. Герцог разорвет каждого, кто не знает секрета…
– Какого секрета? – спросил Пупырь. – Какого секрета?
Но, очевидно, он произнес это слишком громко, потому что Карла проснулась, вскочила со шкуры, ошалело оглядела пустой зал и крикнула:
– Кто здесь? Я спрашиваю, кто здесь? Эй, стража!
Телохранители ворвались в зал, и Пупырь, почувствовав, что его тело уже начинает пульсировать и покалывать – признак того, что он вот-вот станет видимым, выскочил из покоев королевы и нырнул за угол коридора, где его ждали Бормоглотик с Отелло. Едва он спрятался, как проявился его большой светящийся нос, потом показалась голова, после этого возникло туловище, а последними – руки и ноги.
– Ну как все прошло? Узнал, где камень? – спросил Отелло.
– Потом расскажу… надо отсюда убегать, а то королева может приказать обыскать этаж… – И Пупырь потянул друзей к выходу на запасную лестницу, ведущую на чердак.
У лестницы всегда стоял стражник, и к двери даже было прислонено его копье, но, очевидно, он на минуту отошел, и мутантики беспрепятственно покинули королевский этаж и поднялись на третий уровень реактора, к чердаку.
– Ну вот, теперь можно говорить, – сказал Пупырь, убедившись, что за ними никто не следит. – Королева сказала во сне, что кристалл у Черного Герцога в седельной сумке. Как вы думаете, кто это может быть?
– Черный Герцог? Впервые слышу, – Бормоглотик открыл тяжелую дверь чердака и вдруг попятился так резко, что едва не сшиб с ног Отелло.
– Ты чего? – удивился лобастик.
– К-кажется, я только что догадался, кто такой Черный Герцог. – И мутантик показал куда-то вверх.
Вцепившись мощными когтистыми лапами в стальную перекладину, под крышей чердака висела огромная летучая мышь с кожистыми крыльями и ушами, изгибавшимися в форме короны. Пупырь узнал чудовище и потрогал свое кое-как перевязанное Мумуней плечо. Он надолго запомнил, как в Старом городе этот монстр едва не отправил его на тот свет.
Но сейчас Герцог висел на перекладине под потолком совершенно неподвижно, и только прозрачные перепонки на его немигающих глазах чуть подрагивали.
– Он нас не видит? – шепотом спросил Пупырь.
– Днем летучие мыши спят, – объяснил Отелло. – Но это не значит, что они не могут проснуться. И тогда: умри, несчастная! Как бы сыт ни был этот красавчик, место в желудке еще для троих у него всегда найдется.
– Королева говорила, что к Герцогу нельзя подойти, если не знать какого-то секрета, – вспомнил шерстюш. – Я старался выяснить, что это за секрет, но тут Карла проснулась, и мне пришлось убежать.
– Значит,
Чердак реактора был очень высоким, а летучая мышь висела под самым потолком, так что добраться до ее седельных сумок представлялось совсем непростой задачей, даже если бы когти Черного Герцога не грозили отважившемуся смельчаку.
– Кажется, лезть придется мне, – сказал Бормоглотик не очень уверенно. – Все-таки я кошачий мутантик.
– Будь осторожен, – предупредил Пупырь. – Мне не хотелось бы терять любимого зятя, а то кто еще возьмет мою Трюшу?
– Если вы увидите, что эта птичка-невеличка зашевелилась, дайте мне знать! – попросил отважный Бормоглотик. Он на всякий случай зажал в зубах нож и пополз вверх по толстой веревке, свисавшей с перекладины.
Черный Герцог пока еще не чувствовал, что к нему кто-то приближается. Он устал после долгого ночного полета и крепко спал. Но чем ближе подбирался к нему по веревке мутантик, тем беспокойнее становилось спящее чудовище. Оно зашевелилось, а один из его круглых подслеповатых глаз открылся и в упор уставился на непрошеного гостя.
– Осторожно! – закричал Отелло снизу. – Он завозился!
– Сам вижу, – проворчал Бормоглотик. – Чем орать, лучше бы узнал, о чем он думает.
– О разном, – заметил Отелло. – У него в мыслях полнейшая путаница. Но одно точно – что-то в тебе ему не нравится, а пошевелиться, чтобы тебя сожрать, пока еще лень.
– А что именно ему не нравится? Видишь ли, для меня это важно, – Бормоглотик зацепился хвостом и ногой за балку и подтянулся к перекладине.
Черный Герцог уже совсем проснулся и лениво ждал, пока добыча приблизится на такое расстояние, когда ее можно будет сожрать, не затрачивая при этом особых усилий. Герцог был сыт, он съел свинью и синерогого оленя, и охотиться сейчас ему не хотелось.
Его ноздри раздувались, а складки кожи на лбу чуть морщились, как у хищника, приготовившегося к прыжку.
– Подожди, Бормоглот… Не рискуй! Ему не нравится твой запах, – крикнул Отелло, все это время напряженно вслушивавшийся в мысли чудовища.
– Мой запах? Неужели карлики, которые никогда не моются, пахнут лучше? – обиделся чистоплотный мутантик, который всегда очень следил за собой.
Он сел на перекладине в нескольких метрах от чудовища и балансировал на ней, не решаясь приблизиться к Герцогу.
– Он любит чеснок и разрывает всех, кто не пахнет чесноком, – крикнул Отелло. – Это, наверное, и был секрет Рыжей Карлы. В правой седельной сумке у него чеснок, а в левой – опал. Натрись чесноком, и тогда он не тронет тебя!
– Легко сказать: пока я натрусь, он меня три раза сожрет! – проворчал Бормоглотик.
Он привстал и прикинул расстояние до седельной сумки с чесноком. Балансируя по перекладине, он приблизился к чудищу чуть ближе. Терпение Герцога истощилось, он решил напасть, щелкнул челюстями и стал раскрывать крылья. Момент был критический.