Музыкант-3
Шрифт:
— Да на репетицию опаздываю, — соврал я.
— Что ж, не смею задерживать, успешного выступления!
Я еще раз на прощание улыбнулся и ступил в прохладное фойе метрополитена. Наверное, хватит на сегодня приключений, поеду в гостиницу, а завтра уже и в самом деле отправлюсь на репетицию, как мы с Лидой и запланировали. Эх, не догадался солнцезащитные очки купить или хотя бы прихватить из дома, а то вон народ на меня оборачивается. Ладно, доеду до места как-нибудь, все-таки в славе купаться — это вам не в бочку с дерьмом нырять.
Глава 11
Лиде,
В 20.15 я спустился в ресторан, где мне забронировали столик. Вернее, столик в числе еще трех был забронирован для участников грядущего фестиваля, но я надеялся, что хотя бы за одним из них для меня найдется местечко. Я не ошибся, причем свободные места оказались за двумя столиками. От одного из них мне призывно махал рукой Утесов-Васбейн, тогда как его неузнанный мною сосед по столику был увлечен поглощением бефстроганова.
— Здравствуйте, Леонид Осипович! Добрый вечер! — кивнул я незнакомцу.
— Здорово, здорово, Егор свет Дмитриевич, — протянул свою лапу Утесов. — А это Костя Данькевич, для тебя Константин Федорович. Мой земляк, великолепный композитор, дирижер и пианист, профессор Киевской консерватории, секретарь Союза композиторов СССР! Будет мне аккомпанировать на фестивале, на этот раз я решил выступить без своего оркестра.
Мы обменялись с Данькевичем рукопожатиями, после чего я присел на предложенное мне место, оказавшись лицом к эстраде, где небольшой джазовый оркестр наигрывал 'Saint Louis Blues' с солирующим трубачом, таким же упитанным, как Армстронг, но светлокожим.
В глубине души меня еще потряхивало, а ну как Утесов припомнит свое фиаско на фестивале в Лужниках, когда стадион ждал не его с оркестром, а 'битлов' и прочих представителей поколения NEXT. Но пока он на эту тему молчал, так что я, не теряя времени, воспользовался услугами нарисовавшегося официанта и ничтоже сумняшеся заказал 'Букет из свежих овощей', телятину заливную с зеленью, копченый язык в томатном соусе, свинину, жареную на углях, и расстегай.
— А что будете пить? — вежливо поинтересовался официант.
— Режим, — чуть виновато улыбнулся я, хотя в ближайшие дни потренироваться вряд ли получится. — Ограничусь минеральной водой 'Нарзан' и чаем с лимоном. Только чай принесите, пожалуйста, к концу ужина, я люблю горячий.
— Хорошо, — резюмировал обряженный во фрак с бабочкой представитель обслуги и добавил. — Относительно счета не беспокойтесь, он будет оплачен организационным комитетом фестиваля.
Халява — это хорошо, только не забыть бы про чаевые, все-таки это святое. Официанта ловить
— Хорошо вам с Данькевичем, а я вот на диете, желудок берегу, — пробурчал Утесов, доедая парную котлету. — Ни поесть как следует, ни выпить… Ну да тебе, я тоже, гляжу, с режимом не до выпивки. Тренируешься?
— В Москве тренировался, вернусь — снова приступлю. А в Ленинграде, думаю, не до этого. Так я сюда ненадолго, на несколько дней, после фестиваля сразу домой.
— А что будешь исполнять на Дворцовой?
— Есть у меня кое-какие варианты… Новые вещи, их еще никто не слышал.
— Заинтриговал! Ладно, потерплю до генеральной… А я буду петь 'Раскинулось море широко' и 'Армейская юность моя'. Как раз в тему — море и Великая Отечественная.
— А у вас же еще есть в репертуаре 'Бомбардировщики'…
— Да я уже думал, только двусмысленно получается. Их же, эти караваны, как раз и бомбили фашистские асы, могут не так понять.
В этот момент принесли мой заказ, и я неторопясь приступил к трапезе. Когда расправлялся с копченым языком, саксофонист из оркестра объявил в микрофон:
— Дорогие друзья, сегодня в нашем ресторане гостит народный артист СССР Леонид Осипович Утесов!
Раздались аплодисменты, Утесов, изображая некую неловкость, чуть приподнялся и изобразил намек на поклон.
— В честь дорого гостя позвольте исполнить песню 'Мишка-одессит'. Поет Виталий Белоусов.
Импозантный исполнитель в белом костюме занял место у микрофона и в ближайшие несколько минут под аккомпанемент оркестра вполне прилично исполнил один из хитов Утесова, хотя неподражаемый тембр Леонида Осиповича, конечно, воспроизвести даже не пытался.
Утесов первым принялся аплодировать, тут же подхватили остальные посетители ресторана, включая иностранных гостей, среди которых я разглядел парочку негров.
Тут меня словно кто-то за язык дернул:
— Я извиняюсь, конечно, но может быть, на песне 'Раскинулось море широко' в качестве аккомпаниатора лучше подошел бы баянист?
— Данькевич за роялем любого гармониста за пояс заткнет, да, Костя? — хохотнул собеседник, хлопнув друга по плечу.
Тот немного поморщился, но выдавил из себя улыбку:
— Леня, ты преувеличиваешь мои возможности.
— Нет, это ты преуменьшаешь! Да что там, мы прямо сейчас и исполним.
— Леня!..
— Давай-давай, давно в ресторанах-то не играл? А я вот хочу вспомнить боевую молодость. Хватит жевать, ты прямо как из голодного края, все никак не наешься, двигай за мной.
И этаким ледоколом во льдах Утесов двинулся к сцене, где музыканты устроили себе небольшую паузу. Данькевич обреченно плелся следом, и я невольно ему посочувствовал — так и не дали человеку доесть кулебяку. Леонид Осипович тем временем о чем-то пошептался с саксофонистом, в котором я угадал руководителя оркестра, и тот объявил: