Музыкант-3
Шрифт:
— Так это мы враз организуем, Егорка. Сегодня приедете?
— Нет, сегодня мы планируем второй полуфинал посмотреть, я тут ребят на стадион вытащил, уже вроде бы едут. А вот завтра, думаю, мы смогли бы к тебе завалиться дружной компанией. Желающих набралось человек пятнадцать, включая тренера, думаю, в два захода управимся — я же помню размеры твоей баньки. Если, конечно, за полгода не пристроил.
— Нет, Егорка, все та же… Ты, как вы точно решите, отзвонись мне, я ее загодя растоплю.
— А
— Квасок есть, как не быть! Я ж, Егорка, по твоему совету стал его на продажу производить, поставляю под реализацию в несколько небольших магазинов под своей зарегистрированной маркой 'MaximЫch'. Говорят, посольские хорошо берут, протоптали тропинку, да и местные, столичные присматриваются, уже многие распробовали. У меня сейчас в холодном подполе как раз две канистры 10-литровых стоят готовые, так одну я запросто могу завтра на стол поставить. Так что приезжайте, не обижу, помимо кваса могу чего и покрепче найти.
— Нет уж, Максимыч, покрепче не надо, нам еще финал играть. Ну, спасибо тебе заранее, завтра созвонимся.
Ну что рассказывать — англичане на переполненном 'Уэмбли' свой полуфинал выиграли. Впрочем, не — 2:1, как в прежней истории, а скромнее — 1:0. Получается, мое появление в этой реальности поменяло не только исход одного из полуфиналов, но и счет в этих играх. Там было дважды по 2:1, теперь же дважды по 1:0. Единственный и победный мяч забил Бобби Чарльтон на 47-й минуте ударом из-за пределов штрафной. Правда, не без небольшого рикошета от кого-то из защитников, что и дезориентировало Перейру.
— Повезло англичанам, — резюмировал Яшин, когда мы уже в сумерках покидали стадион. — У португальцев моментов было не меньше.
— Так и нам с немцами, можно сказать, тоже повезло, — откликнулся Сичинава.
— Ты это, Жора, брось, — одернул его Морозов, покосившись на Киселева. — Мы вчера продемонстрировали превосходство нашего футбола над немецким, доказали, что наши тактические схемы лучше, а характер советских футболистов крепче.
— Так я и не спорю, — пожал плечами Сичинава, пряча ухмылку.
А на следующий день утром мне в номер позвонила… Хелен. Услышав в трубке знакомый голос, я почувствовал легкий озноб. Помнил о ней все это время, но специально не звонил, боялся, что попросит о встрече, и станет делать недвусмысленные намеки, что не прочь еще раз разделить со мной ложе… Нет, ну это я, конечно, немного утрирую, но после той выволочки с газетой мне вообще нужно вести себя тише воды, ниже травы. Сам я, во всяком случае, решил Хелен не звонить, сосредоточившись исключительно на футболе.
— Егор, ты что же, уже столько дней в Англии, а до сих пор мне не позвонил. Или избегаешь меня? — с укором в голосе спросила она.
— Хелен, ты же понимаешь, что у нас жесткий режим,
— Боже, какая глупость! — рассмеялась Хелен. — Ты же не офицер госбезопасности, не раскрываешь мне государственные секреты!
— Ну, офицер не офицер, а звание имею, получил еще, играя за 'Динамо'. А 'Динамо', к твоему сведению, курирует Министерство внутренних дел СССР. Хоть я и футболист, а соответствующие подписки давал, теперь приходится контролировать каждое слово, не говоря уже о поступках.
Это я ей прозрачно так намекнул, что если она планирует пригласить меня куда-нибудь и тем более если надеется на тесный контакт — то ничего из этого не получится. Хелен, видимо, и сама поняла, что я не горю желанием личной встречи. Так что наш разговор как-то сам собой сошел на нет, мы вежливо распрощались, и я со вздохом вернул трубку на место.
Не знаю, может быть, если удастся договориться с 'Челси', то я и пролонгирую свое пребывание в Лондоне еще на годик. И тогда, вполне вероятно, наше общение с Хелен как двух добрых друзей будет иметь место, но на данный момент мне желательно оградить себя от контактов с местными. Я должен сосредоточиться исключительно на футболе! Кстати. представители лондонского клуба, как мне донесли, заявлялись в расположение сборной, хотели встретиться со мной лично, и я догадываюсь, на предмет чего, но их дальше порога не пустили, мотивировав это тем, что игроки говорятся к ответственным матчам, и отвлекать их лишний раз нежелательно.
После обеда четырнадцать футболистов, а также врач, администратор и главный тренер на автобусе отправились в гости к Максимычу. Хозяин расстарался, баньку подготовил знатную, в моей памяти сразу ожили воспоминания былых дней, когда я наезжал к бывшему военнопленному попариться и испить кваску. Максимыч выдал нам с десяток настоящих березовых веников, и мы в два захода посетили баню, состоявшую из помывочной-парилки и предбанника с крепко сколоченным дубовым столом, за которым одновременно могли разместиться человек десять, а при желании и побольше.
Но прежде чем сесть за накрытый заботливым хозяином стол, мы из парилки выскакивали во двор в чем мать родила, и сигали с головой в небольшой прудик метров пятнадцати в диаметре. Водоем этот, наполненный чистой проточной водой, был рукотворным детищем рачительного старика, которому после выхода не пенсию год назад заняться было решительно нечем. Вот он и посвятил себя обустройству своего жилья и прилегающей территории. Максимыч, глядя на нас, улыбался в бороду — со стороны мы выглядели, наверное, как дети.