Музыкант
Шрифт:
«Лес не лес, парк не парк… Черт его знает. Странное место, понятно – окраина города, но хоть какие-то залетные могли бы встретиться. Закрытая территория, это что значит? Это чтобы посторонних не было? А музыкантам можно?»
Здание то появлялось, то исчезало за деревьями. Оказывается, это была окраина леса. За асфальтовой дорогой начинался пустырь – огромное серое, изрытое окопами поле. Ближе к лесу – полоса препятствий со рвами и перекинутыми через них канатами. Спортивная площадка с брусьями и перекладинами. Рядом, врытые в землю, догнивали деревянные макеты грозной военной
Человек пересек пустырь, и только когда по массивной двери с надписью «седьмой блок» нетерпеливо застучали костяшки его исцарапанных пальцев, в небе раздалось ненавистное клокотание пропеллера. Кубинец принялся тарабанить кулаком.
«Ну же, сволочи!.. Открывайте!.. Я подарю вам вертолет – почти целый!»
Перестал стучать в дверь, прислушался – это не вертолет, это что-то еще. Ему не было видно – то, что так шумело, приближалось к зданию с другой стороны. Зато по полю, напрямик, еле различимые в клубах пыли, словно появившиеся из преисподней, с горящими глазами фар неслись внедорожники. Последним, отставая на полкилометра, мчался знакомый черный «хаммер».
Наконец щелкнул замок, дернулась ручка, и тяжелая дверь медленно двинулась на Кубинца. Но стоило двери раскрыться, как позади, со стороны леса затарахтел автомат. Стайка пуль просвистела мимо, скользнув в узкий дверной проем, и что-то большое и мягкое упало на пол.
«Нет! Это никогда не кончится!» – обреченно и будто с упреком взвыл владелец самой дорогой и самой опасной в мире виолончели.
Страх придал силы. Секунда, и он, перепрыгнув через мертвого охранника, помчал по ступеням вверх.
– Обходи с другой стороны! – кричали позади. – Контролируй окно! Двое – на крышу! Остальные за ним!.. Возьмете живым – обрадую!
Хуши сказал: «Безнадежно застрявшему в трясине совет будет один: впредь будьте осторожней»
– Куда вы! Куда вы! Сюда нельзя! Кто его пустил?! – закричали, загомонили, замахали руками на израненного, уставшего человека.
Кубинец совсем растерялся.
«Что это? Почему все мигает?! Почему волосы дыбом?! Атомная станция? Рубка подводной лодки?!»
От большой потери крови он стал терять сознание, будто куда-то проваливаясь. Чтобы не отключиться совсем, начал трясти головой. Перед глазами поплыли громоздкие мигающие приборы, аквариумы с голубыми искрами, платформы с крутящимися шарами…
С разных сторон к нему подскочили люди в белых халатах. Схватили кто за одежду, кто за локти и куда-то потащили. Качаясь на слабых ногах словно пьяный, Кубинец с трудом отбивался от назойливых рук. Наконец вырвался, вскочил на что-то большое, железное, но тут под ногами затрещали кнопки, он поскользнулся и упал на пол. Прямо в лицо через тонкую решетку клетки оскалилась огромная кроличья пасть и сомкнулась. Красный хищный глаз прижался к ненадежным железным прутьям, внимательно разглядывая человека.
Кубинец рефлекторно шарахнулся в сторону: «Что это?! Кто я?! Где я?! Как я сюда попал?!» Поднимаясь, рукой смахнул со стола компьютерный монитор.
– Хватайте его! Кто он?! Как он сюда попал?!
«Вот именно! Я первый спросил», – подумал он.
– Остановите
– А не поздно, Павел Игоревич?! – растерянно крикнул кто-то невидимый из-за перегородки в дальнем углу.
– Немедленно! Все настройки сбиты! Сергей, сейчас же! Вы же видите, какое ЧП! Катастрофа!
По-настоящему катастрофой можно было назвать то, что случилось секундой позже. Зазвенели стекла перегородок, разлетелись в стороны кнопки разорванной клавиатуры, осколки ламп… Датчики и железо хитрых машин прошили стальные жала трассирующих пуль. Двое, что появились следом за мужчиной с виолончелью, не жалели патронов. Им было страшно. Загнать Кастро в тупик, не лучшая идея. Память о тех немногих, кому это удавалось, быстро рассеивалась в дыму, валившем из мрачных труб крематориев.
Люди падали на пол, кто-то сам, а кто-то сраженный шальной, безжалостной пулей. Красными пятнами покрывались чистые, выглаженные халаты. Уши наполнились стонами раненых и умирающих, тела – страхом.
Прямо в лицо через тонкую решетку клетки оскалилась огромная кроличья пасть и сомкнулась. Красный хищный глаз прижался к ненадежным железным прутьям, внимательно разглядывая человека.
У того, за кем они пришли, оставалось всего три патрона, и этого больше, чем достаточно. Интервал между выстрелами – меньше секунды. Прицельно, с локтя, точно в лоб. Первому и второму.
«Это не все… их там много… много…» – паниковал Кубинец, пытаясь подняться, упереться ватными ногами в пол.
За стонами, за прерывистой истерикой сирены, вопящей в такт мигающим лампам, не расслышать, что там происходит за пределами лаборатории. Да и не надо. Они бегут, он знает. Черные подошвы несут тела по скользким ступеням. Трутся запасные обоймы, рыщут дула автоматов в лучах подствольных фонарей.
В метре от него дверь. Двинулся к ней и чуть не упал. Схватился за ручку – поддалась, в глаза ударил резкий желтый свет. Ни эмоций, ни мыслей, – просто шагнул внутрь. За спиной щелкнул замок.
«Морг? – первое, что пришло в голову. – Нет, это что-то другое».
В нескольких метрах друг от друга, на широких прозрачных полках лежали двое. Парень лет восемнадцати-двадцати, светловолосый, щупленький, и девушка примерно того же возраста. В отличие от молодого человека она была крепкой стройной брюнеткой. Пижама почти не скрыла рельефа замечательной фигуры. Молодые люди, казалось, спали. К их телам были прикреплены датчики, цветные провода которых тянулись по стенам, уходя в потолок. Между этими двумя, прямо посреди комнаты, зависая в воздухе, искрилась желтая сфера. Все вокруг было пропитано электричеством. При малейшем движении в складках одежды с шорохом проскальзывали белые нитки крохотных, колючих молний.