Музыкант
Шрифт:
– Так мало еда, стать слабый, – донеслось из темноты.
Саня вздрогнул, но скорее от неожиданности, чем от испуга: голос показался знакомым. Через секунду пламя осветило красивое открытое лицо и почти обнаженное, вызывающее самые непристойные мысли, тело. Молодой человек хотел убедить себя, что любуется ею, как прекрасной картиной, драгоценностью, но в душе понимал, это не так. Неведомые раньше животные инстинкты просыпались внутри. Он, было, подумал, что это из-за контраста между наивными детскими чертами
Чтобы отогнать подобные мысли, которые, как он отлично понимал, были не только его достоянием, встряхнул головой и протер глаза.
Не дожидаясь приглашения, девушка села рядом, поджав под себя пятки. Она принесла поднос. Перед молодым человеком возник знакомый кувшин и два блюдца. На одном тонкими овалами было нарезано копченое мясо, на другом сыр.
– Быть пьяный, – сказала она, пододвигая кувшин. – Пить… вкусный… ананас… как сок… быть пьяный.
Саня сделал два больших глотка. На вкус, и правда, как сок, но алкоголь все-таки чувствовался.
– Хочешь меня напоить? Зачем? – улыбаясь, спросил он.
– Быть веселый… Рассказывать. Люблю, когда рассказывать. Почему не хотеть меня? Европа красивых не любить? Или ты совсем женщина не хотеть? Мне сказала, в Европа мужчины больше не хотеть девушка. Не хотеть, так?
– Ну… – Саня задумался, – Европа, она разная. В западной таких, которые «женщина не хотеть», я слышал, много. А в восточной, где живу я, у нас таких нет почти.
– А зачем ты такой?
– Я не такой! – обиженно возразил Саня. – Я женщина очень любить.
– Да врет он все! Врет, – подал голос Кастро. – Молодчина, враз раскусила. Сколько баб на него внимания обращало, хоть бы с одной познакомился. А он их в принципе «не любить», оказывается! Как я сам не допер.
– И меня любить? – спросила Нанг.
Саня смутился.
– Ты красивая, очень, – подумав, сказал он, – но у меня, понимаешь, дома есть девушка. Я так всегда думал… Мне хотелось так думать…
– Девушка?
– Ну… Женщина… На моей родине есть у меня женщина. У нас, конечно, все это зависло в таком вот непонятном…
– Зависло?
– В смысле? Нет, ну она еще не совсем знает, что я на самом деле есть. Она меня еще не видела, то есть, пока еще не заметила. А навязываться было не совсем красиво. И вот как-то все так зависло…
– Хе-хе… – рассмеялся Кастро. – У него там, оказывается, любовь какая-то зависла, слышала, Марусь. Правда, она пока его не видела. Отношения серьезные… Хе-хе-хе…
– Зависло? – повторила Нанг, услышав знакомое слово.
– Ну да, – сказал Саня и сделал еще несколько глотков из кувшина. Голова слегка закружилась.
– Ты давно жить со своей женщина? – спросила девушка и тоже отпила из кувшина.
– Нет, я не живу с ней. Я же говорю, наши
– Она не жена, но ты спать с ней? – мир Нанг был устроен чуть проще.
– Нет, не спать.
– Не ходить к ней?
– Я не хожу к ней.
– Не целовать?
– Да пойми ты, – объяснял Саня, – для того чтобы любить, это все не нужно. Это может все только испортить. Нельзя же вот так, с бухты-барахты подойти к человеку и сказать: давай жить вместе или давай займемся сексом.
– Давай, – сказала Нанг.
– Нет, я это не тебе, – испугался Саня. – Я про то, что отношения надо развивать годами. Обдумать первую фразу. Как вот я ей признаюсь? Что она ответит?.. Тут надо подготовиться.
– А дети у вас много?
– Дети? – не понял Саня. – Ты совсем не понимаешь, что я говорю, да? Нет детей, нет. Я же говорю, мы не живем вместе.
– Вы разойтись?
– Ну, будь по-твоему, – как бы временно «разойтись».
– Чуть подумав, добавил: – Но, при этом, не сходясь.
– Ты богатый? Если богатый, можно два жена.
– Я не богатый.
– В Европа все богатый, – возразила девушка. – Не хотеть меня странно, твоя женщина такая красивая, чем я?
– Она красивая, – ответил Саня.
– Красивая, чем я? – насторожилась девушка.
Он задумался.
– Нет, ты красивее. У тебя выразительная фигура, золотистая кожа. У тебя глаза больше, и грудь, и… У тебя лицо симметричное.
– Симметричное?
– Ну как объяснить? Все на своем месте. Очень все правильно, понимаешь? Не понимаешь. Ну, там уши не торчат лопухами, – приставил кисти к ушам. – Нос не курносый, ну, знаешь, как у поросенка, – сплюснул нос пальцем. – Глаза не косят.
– Она такая уродливая? – удивилась Нанг.
– Это про кого ты тут ей рассказываешь?! – вскипела от возмущения Рита.
– Да ни про кого! – оправдывался Саня. – Все наоборот! Ты неправильно слушаешь! Не такой у нее нос и уши у нее маленькие-маленькие, – он сжал вместе большой и указательный палец, оставив маленькую щель. – Чего ты удивляешься? А, нет, не такие маленькие. Я имею в виду нормальные, стандартные уши, понимаешь?.. Не понимаешь…
Саня махнул рукой. Девушка бросила в костер несколько толстых веток.
– Она очень милая, – сказал он. – Такой улыбки, такого нежного голоса больше нет ни у кого. Как-то по ошибке я принял эту улыбку на свой счет, и с тех пор она не выходит у меня из головы. Она и не заметила меня тогда, а я… Она добрая, она ранимая. У нее глаза, как угольки, волосы длинные, как струи водопада, падают на плечи. Она очень следит за собой. Какие нежные, ухоженные у нее пальчики.
– Если они такие нежные, – сердито проговорила Рита, – чего же ты тогда ее предал! Изменил с первой шалавой, какая под руку подвернулась.