Музыкант
Шрифт:
– Тхуан! – позвал Минь.
– Чего тебе?!
– Отплываем через две минуты. Поднимайся.
– Чи-иво-о?!
– Мы плывем в Сингапур.
– С какой стати?
– Кастро нужна помощь.
– Чтоб он сдох.
– Повторять не буду.
Младший с недовольным видом пошел к кораблю.
– Спятил?
Саня вдруг почувствовал облегчение, будто камень с плеч. Восхищенно посмотрел на вновь помолодевшего Миня.
– Что, так сразу?
– Ты же сказал срочно, – ответил он.
– Вам так дорог Кастро?
– Дорог, –
Ночной Сингапур светился огнями. Они отражались в воде, скользили мимо бортов, казалось, что это с самой глубины кто-то подсвечивает море тысячами фонариков.
«И здесь живут люди, – думал Саня, рассматривая святящиеся окна высоток. – Хлопоты, страдания, любовь… А в эту секунду в Непале умер нищий, в Канаде пятилетняя девочка нашла доллар, а в Японии кассирша на заправке почесала затылок. Как много людей, как много всего происходит. Что один человек в этом потоке жизни?!»
– Нравится город? – услышал Саня голос Миня, он стоял рядом и тоже разглядывал броские вывески отелей.
– Устал я от чужих городов, – признался пассажир, – домой хочется.
– Я не могу долго дома. Не верю в покой, – тихо произнес вьетнамец. – Я умру в порту чужого города. Для меня это лучшая из судеб, какую можно пожелать. В такую же ночь, в похожем городе – цветном, ярком городе-фейерверке.
– Сойдете на берег?
– Нет. Поплывем дальше. Через три дня снова будем здесь.
– Я очень вам признателен. Спасибо, что привезли. Кастро очень повезло с друзьями. Спасибо за деньги, Минь. Я верну как можно быстрее.
– Ты нам ничего не должен. Не надо возвращать, тем более, как можно быстрее. Тебе не кажется, что такая фраза может обидеть?
– Чего обидного в желании быстро вернуть долг? – ответил вопросом на вопрос Саня.
– Мои друзья не боятся быть мне обязанными. Тот, кто мне не доверяет, не от долга хочет отделаться, а от меня. Друг ли он мне?
Молодой человек улыбнулся.
– Какая-то вывернутая философия. Но в этом что-то есть. – Чуть подумав, он добавил: – Постараюсь возвращать как можно дольше.
– Совсем не надо возвращать, – настойчиво повторил вьетнамец. – Не в этот раз.
Через полчаса, крепко пожав друг другу руки, они расстались. Молодой человек не сразу покинул пристань. Его взгляд долго провожал уходящее судно.
Хуши сказал: «Я разделил яблоки на хорошие и плохие. Когда ранние стали портиться, а поздние дозревать, началась путаница»
Переночевал Саня в отеле. Весь следующий день он провел под руководством Кастро. Первым делом надо было отыскать человека, умеющего играть на виолончели. На помощь пришел Интернет. Скоро музыкант был найден. Встретившись,
Уже этим вечером на популярных FM-волнах звучала мелодия, а после нее короткое объявление. Приятным голосом дикторша сообщала: «Эту мелодию исполнил гость нашего города, известный музыкант Эдгар Зелинский. Он приглашает всех своих друзей, однокурсников и единомышленников на день рождения». В конце объявления девушка называла адрес, по которому принимает гостей господин Зелинский, и от имени всех ценителей истинного искусства поздравляла маэстро с семидесятилетием.
Весь следующий день Саня, с книгой в руке, прождал в летнем кафе на берегу моря. Он сам не знал, кто должен прийти, и придет ли. Кастро, судя по всему, тоже не был уверен в том, что радиопослание дойдет до адресата.
Виолончель, будто выставленная на продажу, красовалась на видном месте рядом. Мимо бродили туристы, о крутой берег разбивались волны, их плеск убаюкивал.
– Не спать! Не спать! – несколько раз вырывал Саню из сна Кубинец.
– Чего тут еще делать-то? – спорила Рита.
– Следите.
– Да за кем следить-то? Мы его даже в лицо не знаем.
– Следите. За всеми следите, – настаивал Кастро.
– Это случайно не вы известный музыкант Зелинский? – ближе к обеду спросила у Сани женщина лет тридцати, присевшая за соседний столик. – Я слышала объявление. Я знала Якова Зелинского. Правда, он вовсе не музыкант. Это, случаем, не ваш отец?
– Это не она, – отреагировал Кастро. – Гони ее.
– Увы, это не мой отец, – ответил ей Саня, – и я не Зелинский.
– Дяденька, дайте поиграть на скрипке! – ровно в три по полудню попросил Саню мальчик лет пяти.
– Не могу, она чужая, – ответил Саня.
– Ну, пожалуйста! Ну, пожалуйста!
– Не могу, – виновато разводя руками, отвечал хозяин инструмента.
– Ну, пожалуйста!
– Убей его! – злился Кастро. – Вон тем стулом. Сделаешь быстро, он даже боли не почувствует!
– Нет, мальчик, нельзя, – сдержанно отвечал молодой человек.
– Ну, пожалуйста!..
Пока мальчик был рядом, на стул, на всякий случай, Саня старался не смотреть.
Под вечер все столики были заняты. Не найдя свободного места, к молодому человеку подошел старик, опирающийся на видавшую виды трость, и спросил, можно ли сесть напротив. Саня не возражал.
– Что читаете? – поинтересовался пришедший.
– Агату Кристи, – ответил Саня, не глядя на него.
– Интересно?
– Не очень, – признался все так же, не поднимая глаз, и отпил из чашки кофе.
– А я не читаю детективов, – не отставал дед. – Примитивно пишут.
Молодой человек усмехнулся.