Музыкант
Шрифт:
Все же я безмерно благодарен Блантеру, бескорыстно помогавшему мне искать исполнителей для своих песен и лично с ними договаривавшемуся. Позвонив ему в начале августа, узнал, что удалось пристроить практически все мои песни. Только Магомаев еще никак до Москвы не доедет, чтобы ознакомиться с творчеством юного дарования, почему-то остановившего свой выбор на еще малоизвестном бакинском исполнителе. Обещал по осени найти время, чтобы приехать.
Вот что бы я без Блантера делал? Наверное, в итоге пробился бы к слушателю, но позднее и с большими энергозатратами. Все-таки неоценимую помощь мне оказался Матвей Исаакович, и типун тому на язык, кто костерит всех евреев под одну гребенку.
А
В общем, журналистка устроила мне форменный допрос, пришлось рассказать про удар током, заставивший меня изменить взгляды на жизнь. Мол, музыка захватила все мое существо, впрочем, при этом я еще и успевал заниматься спортом. Кстати, на последней перед интервью встречей на нашей игре с молодежкой 'Локомотива', где я сделал две голевых передачи и заработал пенальти, упав в чужой штрафной, присутствовал сам Константин Иванович Бесков, в этом сезоне ставший главным тренером ЦСКА. Легенда послевоенного 'Динамо', а в будущем приводивший к титулам 'Спартак', Бесков по излюбленной привычке сидел на трибуне, а мы перед наставником взрослой команды выжимали из себя последние соки. К слову, команда у железнодорожников по этому возрасту подобралась неплохая, и не окажись на трибуне Константина Ивановича, ставшего для нас серьезным мотиватором, еще неизвестно, как бы все закончилось. А так мы выиграли - 4:2. После игры Ильич сказал, что Бесков заинтересовался кое-кем из нашей команды, при этом выразительно посмотрев на меня и Пеле, но развивать тему не стал.
А под занавес нашей беседы с журналисткой я выразил надежду, что мне удастся все же в ближайшее время вступить в комсомол. Акула пера за эти слова ухватилась, и в итоге материал в 'Комсомолке' вышел под заголовком 'Егор Мальцев: 'Хочу стать комсомольцем!'
Мама потом купила сразу несколько экземпляров газеты. А эта статья и стала поводом для комсорга училища, очкастой и плотненькой Василисы, чтобы подвалить ко мне в первый же день занятий и заявить:
– Здравствуй, Мальцев, я комсорг училища Василиса Пенькова. А ты у нас, оказывается, личность-то известная. Читала я газету, где ты говоришь, что мечтаешь вступить в комсомол. Все еще хочешь?
– Хочу, Василиса, очень хочу, - с пафосом выдал я.
– Хорошо, но учти, для начала ты должен поучаствовать в работе 'первички'. Согласен выполнять поручения первичной комсомольской организации?
– Ну если они не идут вразрез с моими моральным принципами - почему бы и нет?
– Не идут, Мальцев, не переживай. Завтра же, пожалуй, я тебя уже озадачу. Потом подашь письменное заявление, которое мы рассмотрим на собрании первичного комсомольского отделения и проведем голосование. Но тебе еще нужны будут рекомендации
– Хм, этот вопрос нужно обмозговать. Ну, предположим, найду я поручителей. А дальше что?
– Дальше все, идешь в райком ВЛКСМ, там рассказываешь Устав организации и получаешь комсомольский билет. Только еще и учиться ты должен хорошо, не находиться в числе отстающих. А после получения комсомольского билета обязан еще более повысить к себе требовательность. И не забывать платить ежемесячный взнос в размере двух копеек. Понял, Мальцев?
– Да понял уже, понял. Все или еще что?
– Пока все, и завтра, напоминаю, получишь первое задание от 'первички'.
Вот же блин, задачка... Ладно, с поручителями разберемся. Среди комсомольцев у меня особо хороших знакомых не припоминалось. Легче коммуниста найти, да и покруче будет рекомендация от члена КПСС. Так я и заявил Василисе, та пождала плечами, мол, дело твое.
А вот кого именно? С этим потом разберемся, а вот выучить Устав комсомольской организации, как я помнил еще по той жизни, виделось невыполнимой задачей. Тогда меня за уши подтянули и вручили билет, не знаю, как получится на этот раз, тем более что я ни одного слова из Устава уже не помнил. Хотя, словосочетание 'демократический централизм' почему-то засело в голове.
Новость о том, что на 1 курс поступил Егор Мальцев, чьи песни уже поют признанные звезды советской эстрады, в мгновение ока облетела все училище. Неудивительно, что первая красавица курса Вика Никольская сразу же подсела ко мне на предмете 'Теория музыки', как бы невзначай касаясь моего бедра своим. А ноги у нее росли, что называется, от ушей, да и неприличное для советской девушки декольте волновало мою плоть. Но я старался абстрагироваться, помня о Ленке, которая доверила мне свое сердце.
С заданием от 'первички' Василиса не обманула. Первым испытанием стало сочинение песни о комсомоле.
– Ни хрена себе!
– малость офигел я.
– Мальцев, выбирай выражения, - укоризненно посмотрела на меня сквозь линзы очков комсорг.
– Ты же у нас поэт, композитор, столько популярных песен придумал, которые исполняют известные артисты, значит, сочинить еще одну песню для тебя ничего не стоит. Тем более, Мальцев, она о комсомоле.
Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, получишь ты песню. И через пару дней сунул ей вариант 'Не расстанусь с комсомолом', написанный в моей реальности Пахмутовой и Добронравовым году эдак в 70-м. 'Первичка' рассмотрела песню, все-таки в ней состояли люди с музыкальным образованием, и вынесла положительный вердикт, пообещав в будущем подкинуть еще какое-нибудь задание. Я согласился, только попросил, чтобы меня избавили в дальнейшем от сочинения комсомольских песен.
А судьба 'гимна комсомолу' сложилась неплохо, уже через пару месяцев я услышал его по радио в исполнении молодого певца Иосифа Кобзона. Постаралась директриса училища Артынова, которой на стол попали текст и ноты песни, имевшая связи в определенных кругах.
Но еще до того, как Кобзон исполнил 'Не расстанусь с комсомолом', со мной произошло неприятное событие. После очередного получения своей доли у музыкантов в 'Арагви' я не прошел от ресторана и двух кварталов, как был буквально втянут за руку под арку. На меня дохнуло перегаром, и передо мной нарисовалась до ужаса неприятная, небритая физиономия. Первым порывом было дать в пятак этому уроду, или лучше между ног, после чего сделать ноги, но тут я разглядел еще парочку силуэтов. Все выглядели старше меня, двоим было лет двадцать пять, а тому, что держал меня - лет тридцать с небольшим. И они весьма грамотно меня обступили, хрен рыпнешься.