Музыкант
Шрифт:
Я в сопровождении 'бэков' вышел на сцену под аплодисменты на негнущихся ногах. Эх, нужно было еще рюмашку тяпнуть. Ну все, к черту, собрались, в зал не глядим и поем. Но взгляд сам собой ткнулся в правительственную ложу, где я рассмотрел Хрущева, что-то рассказывающему своему не менее пожилому соседу. Рядом сидели Гагарин и, кажется. Титов. Але, Никита Сергеич, так-то я и для вас пою, поболтать можно и потом. Встряхнув себя таким образом, я выслушал вступление и запел песню Мигули и Поперечного:
'Земля в иллюминаторе
Земля в иллюминаторе
Земля в иллюминаторе
Ну что, к концу первого куплета я окончательно пришел в себя и дальше выдал с той экспрессией, с которой даже 'Земляне' не пели в классическом варианте. Снова взгляд в ложу. Гляди-ка, а Хрущ весь внимание, ну теперь только остается молиться, чтобы ему понравилось. А то еще устроит выволочку, как художникам-авангардистам в Манеже. Интересно, та выставка уже состоялась или еще будет? От нее что-то в памяти задержалось только выражение Никиты Сергеевича про пидарасов.
Фух, кажется, отпелись. Покидая сцену под несмолкающие овации, молил лишь об одном - только бы не свалиться прямо на сцене. Потому что выступление далось мне ох как нелегко, ноги уже совсем не держали. Кое-как добрел до гримерки, и попросил Анофриева налить еще. Вот так лучше, успокойся, Леха-Егор, все позади, можешь расслабиться. Рубашку хоть выжимай. Интересно, можно уже переодеваться или в таком виде ходить до банкета? Ладно, рисковать не буду, перетерплю.
К окончанию концерта я совсем пришел в себя и даже вышел в коридор следом за Анофриевым, который отправился на сцену. Здесь суетились гримеры, носились костюмеры, еще какие-то люди... Сшибут еще, чего доброго. Вернулся обратно в гримерку и стал дожидаться финальной песни.
А затем был банкет с участием Хрущева, Фурцевой, еще каких-то деятелей партии и правительства, ну и, конечно, Гагарина и Титова. Прежде чем народ приступил к выпивке и закускам, Никита Сергеевич с бокалом в руке произнес речь о советском космосе, где мы оказались первыми из первых, уделав проклятых янки, и что скоро первыми высадимся на Луне. Ага, щас, уже высадились. Я-то знал, чем все закончилось. Но в то же время подозревал, что америкосы устроили грандиозную аферу, сняв 'высадку' в павильоне. Но мы-то в любом случае даже в 2016-м до Луны не добрались.
Мне тоже удалось поднять бокал с шампанским, никто не придирался, что я еще несовершеннолетний. Вскоре народ расслабился, началось хождение по залу, непринужденное общение парами и группками. А мне с кем потрещать? Бернес вон нашел себе уже парочку, болтает с Гагариным. Тут мой взгляд упал на Клемент, которая мило улыбалась наконец-то отсвистевшему свое Анофриеву. Какая улыбка, какие ямочки на щеках... Неудивительно, что в нее было влюблено полстраны.
Когда Анофриев отлучился к столу с закусками, я быстро приблизился к певице.
– Лидия Ричардовна...
– А, Егор! Еще раз спасибо за песню, и ты тоже здорово выступил.
– Лидия Ричардовна, ваше выступление получилось вообще потрясающим, но я к вам не по этому поводу.
– А что случилось?
– Сон мне на днях приснился нехороший. Будто бы вы, - я сглотнул застрявший в горле комок, - будто бы вы умерли от меланомы.
– Егор, что за ужасы ты рассказываешь!..
–
Клемент, малость побледневшая, поставила свой бокал на столик.
– Не паникуйте раньше времени, просто следите за собой, и все будет нормально, - успокоил я певицу.
– Егор, вот ты где!
Я обернулся. Ко мне приближался Бернес вместе с Гагариным и Титовым. Блин, Юрию Алексеевичу тоже, что ли, намекнуть про его гибель в 68-м? Но до нее еще целых шесть лет, да и вторая история подряд про 'вещий сон' может превратиться в фарс.
– Вот он, наш самородок, - представил меня своим спутникам Марк Наумович.
Мы обменялись рукопожатиями.
– А не про тебя ли нам Леонов и Комаров рассказывали?
– спросил Гагарин.
– Не ты им пел под гитару в Серебряном Бору?
– Было такое дело, - скромно потупил я взгляд.
– Действительно, талант, - поддержал Титов.
– А мы захотели просто познакомиться с парнем, который так здорово спел про траву у дома, - снова вклинился Гагарин.
– Наверное, все свободное время отдаешь музыке?
– Почему, я еще занимаюсь в футбольной школе ЦСКА...
– Серьезно? А я как раз страстный футбольный и хоккейный болельщик, и болею как раз за армейцев. И как твои успехи в спорте?
– Предсезонку уже проходил с основным составом, Бесков сказал, что если буду так же прогрессировать, то в следующем сезоне уже смогу играть в основе.
– Ребята, это же уникум! Ну что ж, Егор, успехов тебе в музыке и спорте. А нам пора идти, Хрущев нас уже ищет.
Космонавты отчалили, а я под шумок решил сделать ноги. На больших стенных часах уже одиннадцатый час вечера, мама-то волнуется, что я да как, не спит, а ей утром на дежурство. Так что я незаметно выскользнул из зала, в гримерке переоделся и отправился домой. На этот раз на метро, нечего деньгами швыряться, а то мы на телевизор копить начали, не все же ходить к соседям по вечерам кино и концерты глядеть.
Глава 11
Сидя у окна, глядел сквозь исцарапанное стекло во двор и задумчиво выстукивал на щеке чайной ложечкой мелодию Гершона Кингсли 'Popcorn'. Ту самую, что когда-то в будущем в фильме 'Мы из джаза' выстукивал Игорь Скляр. Странное сочетание, согласитесь: в будущем - выстукивал. Но вот такие парадоксы порой подкидывает жизнь.
Дома в этот вечер я находился один, мама отправилась в очередной кинопоход с Ильичом. Родительница цвела, а отношение Ильича на тренировках ко мне никак особо не изменилось. Ну и хорошо, незачем посторонним что-то подозревать.