МЫ… их!
Шрифт:
Перед городской ратушей Франкфурта собралась свадьба — местные говорят, самая что ни на есть типичная. Жених был немец, парнишка лет тридцати вполне товарного вида. У нас в Саратове ему бы отбоя не было от баб. Невеста снова из Индокитая, с двумя индокитайскими детьми. Судя по наличию детей, невеста была не вполне девственная. Что в их родном Индокитае не везде одобряется, а вот во Франкфурте проходит на ура.
Счастливый немецкий папа уже готовых индокитайских детей млел от тихой радости. Родственники стояли с обеих сторон врачующейся пары, при немце — немецкие, при индокитайке — индокитайские.
«Наши упитанные европейские братья уже всё просрали!». Это заключение я повторял много раз, гуляя по главному франкфуртскому бульвару под названием «Цайл». Они уже закончили свое существование в истории, их уже нет. Пока они сидят в своих банках и считают хрустящие бумажки, их улицами овладели заторможенные от многовекового пещерного инцеста албанцы, счастливые от возможности разбавить наконец свою не в меру густую кровь.
Франкфуртский «Цайл» в октябре 2002 года представлял собой картину геополитического поражения наших упитанных европейских братьев. В густой толпе этнических немцев нужно было отыскивать взглядом, и эти найденные немцы были тоже похожи на сволочь.
Недалеко от вокзала франкфуртская полиция поймала подозрительного. Трое рослых полицейских и две девицы всей командой обыскивали веселого негра. Полицейский в черных перчатках шарил у негра в штанах, девицы вдвоем прощупывали грязный рюкзачок, еще один полицейский рассматривал ветхие документы негра и еще один говорил что-то по рации.
Негр возбужденно хихикал, с руками за головой переживая попытки полицейского в черных перчатках найти в его штанах что-нибудь криминальное.
«Если вы по пять человек будете ходить на одного негра, вам скоро придется всех немцев призвать в полицию!» — подумал я.
Потом обысканного негра поставили к стене, разрешили опустить руки и двое полицейских по очереди стали говорить ему что-то, наверное, очень смешное. Потому что негр хохотал без остановки. Он не боялся этих рослых немецких парней в зеленом. А девицам-полицейским, кажется, советовал на будущее тоже покопаться в его штанах, и не обязательно в перчатках. Негр еще не вполне проникся духом эпохи и выглядел допотопно гетеросексуальным.
Ему вернули его мятые бумажки и отпустили. И пошли все впятером ловить следующего негра. Чтобы снова пошарить у него в штанах и отпустить. Достойное занятие.
Наши упитанные европейские друзья обошлись без своего Горби и даже без перестройки. Вавилонское смешение народов на улицах их городов только начинается. Они не понимают пока, что случилось. И уж совсем не понимают, что никаких демократических или хотя бы мирных решений случившееся не имеет.
Еще недавно благородная и аристократическая «Кайзерштрассе» во Франкурте-на-Майне сегодня представляет собой притон под открытым небом, где бордели, наскоро сварганенные албанскими жертвами сербского геноцида, чередуются с вонючими буфетами с кебабом и гиросом. Это не просто надолго, это навсегда.
У наших зажравшихся европейских братьев нет инструментов для того, чтобы выгнать албанских пришельцев. А вот у албанцев инструментов достаточно — героин, белое мясо, рэкет.
Такая вот яркая деталь. Еще недавно «Макдональдсы»
Почему бесправные, забитые и угнетенные индусы, как змеи проползшие через полмира, чтобы вынырнуть где-нибудь в Судетских горах, выжили всех остальных из «Макдональдсов»? Потому что их много, они дешевые и их совершенно не занимают права человека, свобода и демократия, вместе взятые. Обо всем этом они разрешают заботиться местным. Но, придя раз, они не уйдут, уйдут изнеженные местные тинэйджеры.
Почему они же, индусы, стали водить автобусы и трамваи в немецких городах? Потому что наши упитанные братья зажрались. Им кажется недостойным носить тарелки в ресторанах и водить трамваи. А нашим черно-желтым братьям мыть тарелки в Вене или Мюнхене кажется занятием благородным. Вот и все, вот и обещанный закат Европы.
Мы объебем их, потому что в московских «Макдональдсах» наши подростки черно-желтых братьев не пускают на свои места и не пустят.
Мы вообще проще. Если мы решим, что азердбайджанцев в Москве стало слишком много, мы попросим некоторых из них уехать — и они уедут.
По-другому обстоят дела у наших зажравшихся европейских братьев. Скоро черно-желтые пришельцы попросят уехать их — куда-нибудь, чтобы не мешали мыть посуду и водить автобусы. Вот тогда мы с нашими европейскими братьями и поговорим.
Как поссорились Марья Ивановна н Настасья Петровна
Очень просто поссорились. Две школьные учительницы пенсионного возраста из города Ковров выцарапали у судьбы подарок — туристическую поездку по Европе. До Братиславы поездом, а потом автобусом в Австрию и Италию.
В автобусе они поссорились из-за того, кто из них будет сидеть у окна. Не просто поссорились, а подрались — с криком, визгом и треском вырванных волос.
Победила Марья Ивановна, она и села у окна, а потрясенный гид-словак рассказал об этом всем коллегам в Братиславе. Голубиная душа словака разрывалась от ужаса: две старенькие учительницы — и вдруг подрались! Чему они научат детей?
А вот этому и научат — драться за свое место у окна.
Наши учительницы никогда не ездили климатизированным автобусом «мерседес» по Европе и хорошо знали, что никогда больше не поедут. Увидеть Рим и умереть —такова была формула их первой и последней поездки по Европе. Для них вопрос, кто именно будет наслаждаться видами Италии при окне, был вопрос стратегический, который, как и подобает стратегическим вопросам, решился боем.
Две англичанки в этой ситуации бы взаимно оскорбились и обиделись друг на друга на всю жизнь, сохранив на своих сухих губах это гадкое «эксьюз ми, ай эм сорри». Не успевшая к окну англичанка всю дорогу отравляла бы соперницу и весь автобус флюидами своей ненависти.