МЫ… их!
Шрифт:
Когда автор фильма поинтересовался, а каково тем, кого закапывают живыми, генерал добродушно объяснил: мы так и так их убьем — какая им разница? К тому же некоторых танк сначала великодушно задавит, а уж только потом закопает. Конечно, те, кого закопают живыми, помучаются дольше, чем если бы их просто пристрелили. Но не откапывать же их, в самом деле! Зачем тогда придумали такой замечательный бульдозер? И вообще, так им и надо, зачем в окопы полезли, как смели с нами воевать? Сдаваться нужно было.
Они не могут выносить своих потерь, уже одни разговоры о потерях приводят их в депрессию.
— Ты понимаешь, весь цвет нашей нации был тогда под угрозой! — с надрывом говорил мне один из них после войны в Персидском заливе, где они потеряли сотню человек и разбомбили сотни тысяч арабов. То есть соблюли пропорцию: тысяча арабов за одного янки.
— В каком смысле под угрозой? — заинтересовался я, догадавшись, что цветом нации мой собеседник считает их солдат. — Вы всей толпой пошли на одинокого Саддама и устроили ему темную под одеялом. Где опасность? Ваши солдаты сидели в палатках при кондиционерах и пили пиво.
— Но если бы ваша проклятая ракета «Скад» попала в палатку, наши парни погибли бы! — горячо возразил он, забыв о том, что наши проклятые ракеты Саддам берег для Израиля.
Когда янки превратили в новое стрельбище Югославию и стало ясно, что победить в этом случае значит разбомбить всю страну, возник вопрос о сухопутной операции. Их президент тогда раскричался на весь мир: мы просчитали — наши будущие потери не менее четырехсот человек. Это для нас неприемлемая цена.
Тот, кто ему насчитал всего четыресто мертвых за сухопутную войну с югославской армией, был большой оптимист. Но даже четыресто оказалось невыносимо много.
Интересно, если бы нам или нашим братьям-китайцам предложили ценой потерь в четыресто солдат опустить еще не рожденную европейскую валюту, а вместе с ней и всю Европу, заработав при этом много миллиардов зеленых нулей, сколько секунд бы мы думали? И о чем?
Бомбить Югославию до кондиции Дрездена образца 1945 года американцы не стали, это было бы слишком некрасиво. Европа все-таки не Ирак. Пока еще. И потом, с началом бомбежек трусливые европейские деньги покатились к ним так резво, что они не успевали считать и укладывать. Цель «хай-тек вор шоу» над ночным Белградом была тем самым достигнута. Европа наделала под себя уже в самом начале спектакля, но нужно было заканчивать представление.
Недавний просвещенный демократ Милошевич по их простой схеме уже превратился в плохого парня, «бэдгая». Как Покемон. Из Пикачу в Чукапи. У них все рано или поздно становятся «бэдгаями» — такова основа нового порядка. «Бэдгаев» обязательно нужно наказывать. Чтобы наказать Милошевича, заплатили югославским предателям. Найти предателей нетрудно, предатели есть везде, и у нас в том числе. Но еще больше будет у них, и время это не за горами.
Платить югославским предателям очень не хотелось. Янки привыкли за каждую сброшенную бомбу, за каждый вылет самолета класть деньги из одного своего кармана в другой свой же карман. А тут пришлось дать чужим, хотя и полезным предателям, но чужим. Потосковали, но дали.
Впрочем, предатели сейчас на редкость дешевы и простодушны. За Милошевича сербам пообещали миллиард
Интересны отзывы наших солдат о том, как янки воюют в Косове. У янки там есть всё, что нужно для успешных боевых действий — фитнессы с сауной, четырехразовое питание со свежими фруктами и ресторанным выбором блюд, дешевые бордели. И очень много самой передовой и самой дорогой в мире военной техники.
Но вот когда начинается стрельба, янки принципиально и организованно покидают свои посты и прячутся у себя на базе где-то между фитнессом и сауной. За что наши солдаты прозвали их «пиндосами». Слово непонятное, но им подходит.
Когда взбесившиеся от избытка демократии и бурно растущей героиновой торговли албанцы в Косово начинают стрелять в воздух — просто от полноты чувств и изобилия патронов, — урезонивают их только наши солдаты, которые в воздух стрелять не любят.
Своей тактике современной войны — бежать от любой опасности на самом дорогом в мире танке со спутниковой навигацией — янки научили и наших упитанных европейских братьев. Доходит до смешного. Кучка перепившихся албанцев на двух старых «фиатах» случайно оказалась вблизи дислокации немецкого танкового полка в Македонии. Полк немедленно подняли по тревоге, полк снялся с позиции и, гремя огнем, сверкая блеском башен, отступил на пятьдесят километров под защиту македонской полиции, вооруженной пистолетами Макарова.
Немцы срочно собрали бундестаг и выступили с угрожающим заявлением: «Если эти головорезы-албанцы еще раз посмеют пугать наш танковый полк, мы уйдем из Македонии раз и навсегда!». В Германии чуть не ушло в отставку правительство. Страна испытала бурю массового негодования: наших мальчиков там могли убить! Они разве за этим туда на танках поехали?
Глядя на это, никак не верится, что деды этих мальчиков воевали в промерзших окопах Сталинграда. И хорошо воевали.
Чего хотят уроды
Они хотят нашей смерти, но без войны с нами и нашими братьями. Хотят остаться на нашей планете сами.
Они, хорошие парни — «гудгайз», уже решили судьбу остальных, плохих парней — «бэдгайз», и уничтожают их с воздуха, забрасывают бомбами и поливают напалмом, как вредных жуков.
Что-то похожее в Европе было недавно в более дешевой режиссуре — тогдашних плохих парней евреев и славян тогдашние хорошие парни немцы водили в газовые камеры, а потом сжигали в крематориях. А из пепла делали минеральные удобрения.
Они желают всем смерти, но без войны — и в этом их неискоренимое заблуждение. Они забыли, что прежде чем водить всех в газовые камеры, немцы воевали.
Их несбыточная, инфантильная мечта — чтобы мы устранились сами по себе, повинуясь воле наших предателей, которые заиграют на дудочке, и мы, как зачарованные крысы, строем уйдем под воду.
Или чтобы мы и наши братья сцепились между собой по-настоящему и устранили друг друга еще до того, как разгорится последний бой за каждый глоток воздуха и каждую каплю воды на нашей планете. Загадили которую в основном они.